Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

29 декабря. Когда я занимался структурным анализом — Бах, Веберн, Введенский — он никогда не был для меня самоцелью. Когда я показывал Браудо анализ первой инвенции [Баха], он прервал меня именно там, где надо было (Conf[utatio] — a-moll), и сказал: здесь у Баха Бог. Именно это и было целью моего формального структурного анализа: найти основную интуицию музыки Баха, объясняющую и формальное строение вещи. Порядок анализа: основная идея или интуиция Баха → структурный анализ → новое, ясное понимание музыки. Основная идея у Баха — религиозная: S. D. G. Но тот, кто ее не знает, может смутно чувствовать ее, но поймет и ясно почувствует только через структурный анализ. Поэтому практически начало анализа — структурный анализ. И так же с Введенским: структурный анализ необходим для того, чтобы понять, как основная интуиция — время, смерть, Бог (с его же собственных слов) реализовалась в его вещах, тогда и вещи его станут не только понятнее, но их лучше и глубже почувствуют. Структурный анализ — формальный и дает только формальное понимание, но необходим для ноуменального понимания. Только личные встречи с автором, общие цели могут иногда заменить формальный анализ. Но сейчас меня интересует другое — то, что я назвал метатеологией, это уже самая глубина личности — сокровенный сердца человек. Здесь и происходит встреча человека с Богом. Это абсолютная субъективность — то, что я записал вчера: дивергенция чувства (жизни) и творчества до 1931 г. и конвергенция — после 1931. Так я предполагаю и у Шуры, доказать это может только Т.

29 декабря. Искренняя ложь или лживая искренность: человек говорит или думает одно, а за этой сознаваемой мыслью скрывается другое — несознаваемая мысль, просто желание оправдать себя перед собою, тогда просто забывается то, что было раньше, что думал, говорил или делал. Можно ли увидеть искреннюю ложь на себе самом? Мне кажется, нет. Но можно сократить в себе искреннюю лживость до некоторого минимума, если поймешь до конца, что во мне самом заключены все грехи и пороки, хотя бы потенциально, поэтому не можешь судить другого: не судите, да не судимы будете. Шура никого не судил, поэтому его искренняя лживость была доведена до минимума.

И. [Блажков] после моего разговора с О. К. [Блажковой] не звонит мне уже неделю. Ситуация: Г. [Мокреева], И., О. К. [Блажкова]. Может, из них троих меньше всего искренней лжи и лживой искренности было у Г., тем больше моя вина, уже не без вины, а с виной.

1969

3 января. То, что я вчера записал, ясно в некоторых случаях наиболее сильного желания, например сейчас. Вчера Т. сказала, что сегодня не придет. Прав я или не прав, но я связал это с тем неприятным, что Т. сказала мне в понедельник, что я понял как желание вернуться к серому покою, к нудности вместо трудности, зачеркнуть всё, что было с 5.VI и даже раньше. И вот если бы Т. сейчас позвонила и сказала, что придет сейчас, я был бы, конечно, очень рад, и в то же время я заметил, как мелькнул страх: страх осуществления желания, страх действия, страх перед жизнью, потому что Т. — дверь в жизнь сейчас; да и всегда, единственная дверь в жизнь. Поэтому мелькнувший страх был именно страхом жизни, страхом осуществления того, что я больше всего хочу сейчас. Конечно, можно назвать меня неврастеником или невротиком, но еще Достоевский сказал: если привидения являются только ненормальным людям, то из этого не следует, что их нет, а только то, что они являются только тем, кого мы называем ненормальными. И также погрешность жизни, небольшую погрешность в некотором равновесии, видит только тот, кто сам и есть эта погрешность, тот, в ком она реализуется в достаточной мере, больше, чем в других людях.

Пусть будет некоторая ситуация Х1, в период времени t1. В течение этого времени ситуация Х1 перешла в ситуацию Х2. Ситуация Х2 продолжалась некоторое время — t2. Затем ситуация Х2 по внутренним законам своего развития должна была перейти в ситуацию Х3, но не перешла. Наступил новый отрезок времени — t3. Ситуация Х2 стала ситуацией Х’2, но всё же не перешла в ситуацию Х3. Я всё же оставался акциденцией трансцендентной ситуации Х’2… смог… перевести ее в ситуацию Х3. Я не субъективно, а ноуменально побоялся перевести ситуацию Х2 в ситуацию Х3, остановился на полпути. Это моя вина без вины, тем большая, что без вины. Наступил конфликт между ситуацией Х’2 и временем t3, требовавшим перехода ситуации Х2 в ситуацию Х3… Наступил новый период времени: t4. Предположим, я… переведу ее в ситуацию Х3. Но время сейчас другое — t4, разрыв между ситуацией Х3 и временем t4 всё равно останется: то, что не совершено в свое время, уже не может быть совершено в другое время — я опоздал. И всё же я верю, что невозможное для человеков возможно для Бога и невозможное совершится.

5 января. Между абсурдом и неразрешимым противоречием, может быть, нет никакой разницы. Круглый квадрат — абсурд. Этот абсурд можно выразить и в виде антиномии:

А. Квадрат — фигура, образованная четырьмя равными отрезками прямой, пересекающимися под прямыми углами.

Б. Квадрат — фигура, образованная замкнутой кривой, все точки которой равно удалены от одной точки — центра.

Абсурд не Б, а одновременное признание и А и Б. Чисто семантически понятие Богочеловека такой же абсурд. В языческих теофаниях противоречия преимущественно разрешаемые или эмпирические несообразности, так как понятие Бога недостаточно радикализировано. Если же:

то А и Б также несовместны, как круглое и квадрат. Потому что в христианской теофании Бог, и став человеком, остается Богом. Это такой же абсурд, как круглый квадрат, как равенство 2=1. Такой же абсурд Троица: 3=1 (символ Афанасия). Семантически — это абсурды, то есть бессмыслицы; реально, то есть религиозно, — истины, истинные реальности.

Ситуационная бессмыслица, по всей вероятности, сведется тоже на семантическую, потому что бессмыслица, как и смысл, понятие семантическое.

Антиномия

А. Я не могу принять бесконечную ответственность.

Б. Я не могу не принять бесконечную ответственность — тоже семантически — абсурд. Но толкование этого абсурда как моего состояния в рабской свободе выбора и вины без вины — осмысленная бессмыслица. И