Ветер - Лариса Мельникова

раз я смотрел на других детей, которые шли за руку с отцом, и завидовал им чёрной завистью! В те моменты я ненавидел их. Пусть бы он был глупый, странный, равнодушный, но хотя бы был! Ты что? Плачешь?!

Рафал кивнул.

– Почему?

Ламар растерялся. Он был готов к чему угодно: к нравоучениям, обвинениям, анализу его поступков, но не к такому!

– Наши истории чем-то похожи? – предположил Ламар.

Рафал снова кивнул.

– Расскажешь?

– Это неинтересно.

– Мне интересно.

– Нет, я не могу.

– Это почему же?! Мы тебе, значит, душу изливаем, а ты не можешь? А может, тебя сюда специально направили, чтобы ты от нас информацию получал и потом сливал, куда следует?

– Нет, нет! Я же сначала рукавицы шил. Не сказать, что лёгкая работа, но в помещении – тепло, сухо. Да, мне предложили сотрудничество. В итоге – вот, камни добываю.

– Прости. Не хочешь, не рассказывай.

Рафал сидел, глядя в сторону, и вертел небольшую алюминиевую ложку то в одной, то в другой руке.

– У меня была ситуация, очень похожая на ту, что ты рассказал, – начал Рафал. Он поставил кружку, взял ложку и, как Ламар, принялся вертеть её в руках. – По молодости я влюбился в девушку из богатой семьи. Мы встречались, её родственники об этом знали. Конечно, им всё это не нравилось, – они надеялись, что наши отношения закончатся сами собой. В итоге её отцу это надоело, какие-то бандиты меня поймали, отвезли в лес, запугали там. Чуть живого не закопали. Вариантов было два – либо я отказываюсь от неё, либо исчезаю. Я испугался. И отказался. А она ждала ребёнка. Сколько лет я думал об этом, всё представлял, а может, он родился? Или они от него тоже избавились? Мне угрожали, но я решил, что всё равно буду где-то рядом. А через месяц она вышла замуж. Вот и вся любовь. В общем, уехал я оттуда на юг. Устроился на работу, но так и не женился. Мне часто снился тот ребёнок. Мой сынок.

Они с Ламаром внимательно смотрели друг на друга.

– Твою маму зовут Раханара? – спокойно спросил Рафал. Он уже знал, каким будет ответ.

– Да.

– А лет тебе сколько?

– Тридцать три. Я из Жерана, там родился и всегда жил.

Невероятно! У них совершенно одинаковые большие глаза. Больше ни у кого таких нет.

– Как же мы сразу не догадались?

Рафал обнял Ламара.

– Ну да, мы с тобой на одно лицо. Мама всегда говорила, что я «весь пошёл в ту породу».

– Вот оно как… я не должен был тебя искать, а ты сам нашёлся! Какой ты красивый, умный! Да, да, наделал ошибок, но, может, это всё к тому и было, чтобы мы нашлись? А теперь мы вернёмся к самим себе. Мы с тобой это сделаем. Нет никаких двух личностей – ты самый лучший, понятно? У тебя есть отец, и всегда был. Нельзя зацикливаться на детских обидах. Детство прошло, теперь ты сам по себе. Иди своей дорогой, не гляди назад. А я буду с тобой. Выйдем из этого лагеря, поедем ко мне? Или туда, где не были никогда?

– Отсюда разве можно выйти?

– Выйдем, рано или поздно.

– Конечно, поедем.

Прошёл почти год с тех пор, как разрушилась аномальная зона. Был конец лета, в Жеране стояла жара. Народ гулял, искрились фонтаны, цвели цветы. Вечером Ольхар и Раджан вернулись из кинотеатра – усталые и довольные. Увидев, что они подъехали, Иршалия вышла на крыльцо большого дома, – это был тот же дом, где она жила с Мерхемом, его не конфисковали благодаря Ольхару. Дом отремонтировали, расширили территорию двора, всё привели в порядок. Готовили им лучшие повара, многочисленные слуги поддерживали идеальную чистоту.

После ужина Ольхар и Иршалия сели смотреть новости. Началась заставка, зазвучала динамичная музыка. Сегодня выпуск вела хорошая знакомая Иршалии, её любимая ведущая. Первый сюжет – про проездку Ольхара на животноводческий комплекс. Иршалии не понравилась та поездка – ей было скучно, к тому же, в новых туфлях она сильно натёрла ногу. А Ольхару всё очень понравилось: белоснежные корпуса, племенные телята, коровы, автоматические кормушки и доильные аппараты, – Ольхар не ожидал, что в Могаре технологии разведения крупного рогатого скота достигли такого уровня. Они долго шли вдоль длинного ряда корпусов, слушая рассказ о том, как организованы кормление животных, уборка, дойка, – этот сюжет сейчас как раз показывали в новостях. Иршалия отошла, чтобы взять тарелку с фруктами, а когда вернулась, стало не до фруктов: сюжет резко прервался, в студию в прямом эфире ворвались вооружённые люди. Человек в маске занял место ведущей и объявил:

– Граждане Могара! Это военный переворот. Нами правит вождь, которого мы не выбирали. Власть захватили бандиты. Пора с этим покончить, вернуть честные выборы, выпустить из тюрем достойных кандидатов и разрушить лагеря. Моё выступление – это сигнал: сегодня мы сменим преступную власть. Граждане Могара! Мы – волки, свободный народ. Мы никогда не были рабами. Откроем тюрьмы, разрушим лагеря и снова будем жить счастливо и свободно. Вставайте! Выходите на улицы! Поддержите нас! Нас много, и с каждым часом становится всё больше. Кто может держать оружие, получите его во всех отделениях городской охраны. Все остальные – оставайтесь в своих домах, не выходите на улицы и не подходите к окнам. Берегите своих детей. Пока есть связь, позвоните родным и передайте информацию.

Сюжет закончился. На экране была пустота.

– Что происходит? – растерянно спросила Иршалия.

– Что это за клоун?! – в бешенстве закричал Ольхар. – Вот наглец! Думаю, его уже скрутили. Не бойся.

Вбежали охранники и сообщили, что нужно срочно уходить. Необходимые вещи были на всякий случай заранее собраны, схватив их, Ольхар, Иршалия и Раджан спустились в подземный переход, охранники заперли двери и поспешили за ними. Там, где они вышли, уже ждала бронированная машина, в ней они направились к бункеру. Успели вовремя, – буквально через пятнадцать минут по улицам двинулась военная техника, город заполнили люди с оружием. Дом Ольхара военные сразу взяли под усиленную охрану. Из группы поддержки почти никто не успел убежать, их хватали, сажали в машины и увозили в городскую тюрьму, а тех, кто оказывал сопротивление, – расстреливали. К вечеру их дома были разграблены и разрушены, некоторые сгорели. Спецотряды при всём желании не могли справиться с лавиной восставших.