Ветер - Лариса Мельникова

Эйр пересела в его машину.

– Ольхара и Иршалию забрали из бункера, – сообщил офицер.

– Где они? – Сердце от волнения упало куда-то вниз.

– Здесь, в части. Думаю, допрос уже закончился. Я провожу вас к генералу.

Они подъехали, поспешно вышли из машины и направились к зданию по дорожке вдоль большой клумбы. Но Эйр было не до цветов. Остановившись перед высокой лестницей, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. В это время дверь открылась, и из здания вышла целая толпа военных, – они сопровождали Ольхара и Иршалию. Маленькие, сгорбленные, потерянные, те медленно спускались, глядя под ноги. Вдруг Иршалия на мгновение подняла глаза, вздрогнула и замерла, увидев Эйр. Вся процессия остановилась.

Все трое молча смотрели друг на друга. Ненависть – нематериальное, абстрактное понятие, но сейчас она заполнила всё пространство. Это ощущали все, – даже разноцветные птички, обычно беспечно щебечущие в ветвях густого дерева, вспорхнули, собрались в стайку и улетели. Дунул холодный ветер, листья закружились и осели на ступеньках.

Иршалия выпрямилась, подняла голову, надменно посмотрела Эйр в глаза, но тут же их опустила. Это невозможно! Невозможно выдержать взгляд рождённой быть королевой. А у неё не такие глаза... Про внутреннюю силу и говорить нечего, – они как песчинка и гора. Как и Ольхар по сравнению с Раваном. Ольхар тоже, не моргая, смотрел на Эйр своими маленькими глазками, полными ненависти. То, что эта женщина сейчас стояла перед ним, окончательно разбивало его на атомы. Он уже не осознавал, существует ли на самом деле. Почему её не убили?! Как же Ольхар хотел сейчас её уничтожить! Но бывший вождь больше не мог отдавать приказы.

А вот Эйр легко могла разделаться со своими врагами. Она стояла внизу, у самого основания лестницы, но казалось – возвышалась надо всеми. Тёмная сторона заполнила всё её существо, она задрожала, как натянутая струна. По всему телу пробежал электрический разряд, глаза вспыхнули зловещим светом на бледном лице. «Я ненавижу вас! Сейчас от вас останется горстка пепла. Потому, что я так хочу!» – Эйр уверенно и быстро собрала необходимое количество энергии, готовая направить молнии...

«Когда начинается вот это всё, я говорю себе, что эту мысль мне передал кто-то другой. И посылаю этого кого-то куда подальше», – отчётливо прозвучали в голове слова Равана. Эйр вздрогнула. Надо остановиться. Не стоит умножать зло: Ольхар и Иршалия и так обречены. Она мысленно послала куда подальше и этого кого-то, и бывшего вождя, и его жену самыми неприличными словами. Какие же они жалкие, Ольхар и Иршалия! Как страшно, когда такие жалкие, мелкие люди добираются до власти.

Проводив Эйр в кабинет Алекса, офицер ушёл. Неподвижно сидя в кресле для посетителей, Эйр смотрела в пустоту, погружённая в свои мысли.

– Всё закончилось, Эйр-жан, – тихо сказал Алекс и взял её за руку. – Они получат по заслугам.

– Алекс... Я вот не могу понять... Откуда это берётся? Мы приходим в этот мир одинаковыми. Не имеем ничего, даже одежды. Так почему же кому-то приходит вдруг в голову, что он избранный?! Что он имеет право решать, кому жить, а кому умереть? Чьим детям расти счастливыми, а кому плакать? Почему такое происходит, я не понимаю!

– Тоже часто думаю об этом. Удивительно люди устроены: в каждом есть и добро, и зло. При этом мы свободны. Каждый делает выбор сам.

Они некоторое время сидели и молчали.

– У Иршалии остался мой браслет, – нарушила молчание Эйр.

Алекс подошёл к шкафу, достал браслет и аккуратно надел его на руку хозяйки. Глядя, как браслет сверкнул на тонкой руке, Эйр вдруг почувствовала, что мир стал ярче, словно тучи рассеялись, и впереди её ждут только радость и свет. Как будто свадьба Сеуана была вчера: она молода, счастлива и полна надежд. Так и есть! Она снова та Эйр, которой была тогда. Едва заметно улыбаясь, она разглядывала мерцающий браслет. И шрамы от когтей крона, и ожоги от молний. Татуировку с самым дорогим именем... Радость сменила боль, как нож, разрубающая сердце.

– Всё закончилось? Нет, Алекс. Я не знаю, как жить с этим. Теперь у меня седые волосы... Мне их уже никто не вернёт. Как и здоровье, и целый год жизни. Мою дочку научила превращаться в человека посторонняя женщина. Я этого уже не сделаю никогда!

– Оставь всё это здесь, Эйр. И живи дальше. Впереди – счастливая жизнь. Теперь ты всегда будешь рядом со своими детьми. А Ольхар... Никому не пожелаю войти в историю так, как он. Пойдём, я отвезу тебя домой.

Генерал взял её за руку, и они ушли. Пусть прошлое станет прошлым, а Эйр важны настоящее и будущее.

Свой последний шанс побывать в сдвинутом пространстве Раван использовал в полной мере: первым делом он выяснил, что в Могаре готовится военный переворот. Ольхара свергнут, это произойдёт летом, – до того, как будет достроен тоннель. Всё пройдёт прекрасно, вмешательство, наоборот, будет лишним и даже помешает. А вот Эйр в будущем он не нашёл и очень испугался. Времени было мало, поэтому Раван решил не тратить его на поиски, выяснил, где она находится в данный момент, передал волшебную силу и научил, как собирать энергию и делать молнии, чтобы она могла защититься в случае опасности. Раван так обрадовался, наконец увидев Эйр и детей, что совершенно забыл о том, что в его распоряжении всего пятнадцать минут. Время закончилось, а он так и не успел набрать себе энергии.

Тестовый тоннель аталаны строили только с одной целью – проверить возможность прохождения аномальной зоны под землёй. Его прокладывали роботы, люди находились на безопасном расстоянии и наблюдали, с тревогой ожидая, что воздействие аномальной зоны в любой момент остановит строительство. Но, ко всеобщему удивлению, никаких неприятностей и происшествий не случилось, – земля Манг-алана, словно защитный слой, не давала проявляться никаким необъяснимым явлениям. Работы шли чётко по плану, и к назначенному сроку строительство было завершено. Инженеры даже немного огорчились, что решили построить тоннель таким узким, но, тем не менее, его ширина позволила направить по нему небольшие устройства. Благодаря им аталаны подключились к телевидению Могара и установили несколько камер, в том числе в гостиной в доме Эйр, там же, где и раньше.

Горько было видеть Равану, что в их доме поселилась другая семья, – его отдали семье Балсара, нефтяного магната, одного из членов особого правительства. Он приобрёл несколько домов