Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

поднялся, тихо присел на колени, подмигнул ведьмаку. Хельмут опешил, чего-радоваться-то? Пленник перекатился на спину, изогнулся дугой. Хельмут с удивлением наблюдал, как он протащил связанные руки через зад, стянул с лица повязку и вынул кляп.

— Ну, что? — хрипло спросил паскудник, улыбаясь недавнему своему конвоиру. — Тут тебе и землицы кусок и звание, так ведь? Все сбылось? — Хельмут смотрел, как пленник стаскивает с рук узлы, развязывает ноги. После беглец пошарил в куче хлама в углу телеги, вытянул свои ножны с клинками.

— Спасибо, что не продал, и не выкинул, — бывший узник снова подмигнул лежащему пленнику. — К тебе после вернусь, там поговорим.

И тихонько приоткрыв полог телеги, выбрал удобный момент, чтобы спрыгнуть. Снаружи раздались крики. Сначала удивления, после гнева, затем и ужаса. Воздух загудел от напряжения. Магик пустил в ход свои умения. Проклятья стали слышны все чаще.

— Эй, магик, не задень телегу! — Раздался насмешливый голос Эриха рода Атилла. — Убьешь ведьмака — возьмешь грех на душу.

О том, что происходит снаружи Хельмут мог только догадываться по доносящимся звукам. Попробовал продернуть руки через зад, как до этого делал Атилла, но толи зад был шире, толи руки короче. В общем промаялся — и ничего не вышло. А воздух все звенел от заклятий. Хранитель не сдавался, и неприятеля своего тоже пока не одолел. Наконец раздался крик, и искры в воздухе успокоились. Хельмут даже не знал кому бы рад был больше, чтоб в телегу залез вмещающий или гвардеец. Но полог откинулся и в телегу запрыгнул Атилла. С любопытством посмотрел на извивающегося в путах ведьмака.

— Не мычи, тут никто тебя не услышит, — только и сказал он. Сдернул с лица тряпку, вынул кляп. — Глушь непроходимая.

— У меня два варианта сейчас, — спокойно сказал Эрих рода Атилла, отрывая в куче тряпья свой мешок. — Могу тебя оставить тут, подыхать от холода и жажды. Могу проявить милосердие. — И он прижал к горлу Хельмута нож. — И закончить твой путь прямо тут.

— Так действуй, — хрипло ответил «клинок», всем видом выражая презрение к смерти.

— Но, есть еще вариант, — вмещающий ловко взмахнул рукой, одним движением разрезая путы на руках пленника. — Я отдаю тебе долг. Живи. — И подхватив мешок, собрался спрыгнуть с телеги.

— Я найду тебя! — Крикнул Хельмут.

— Найди, — И Эрих исчез за пологом. «Клинок» начал остервенело рвать узлы на ногах. Догнать, схватить, да только где там. Пока возился с узлами вокруг стихли все звуки, даже топот тяжелых кродовых лап стал не слышен.

«Клинок» в той же куче, где Атилла отыскал свой скарб, нашел и свои пожитки и осторожно выглянул наружу.

И верно, Тангора. Вокруг стояли заснеженные ели, далеко виднелись вдалеке высоченные пики гор. На дороге лежали изрезанные трупы гвардейцев, а труп магика нашелся недалеко на изрытом заклятьями пятаке земли.

— Вот и конец твой, Артемиус До, — вздохнул «клинок». Может, своим предательством и спас его Хранитель от такой же вот смерти. Кто ж предвидел, что тварь такая верткая попадется. Хотя могли. Ведь грозился магик и Атилле дознание провести. Что ж, не углядел? А ему, " клинку», о чем печалиться, если сам Хранитель крамолы не нашел. Значит так скрывался хорошо. Ведь болезнь была настоящей. Не притворной. Чтож, теперь дело чести найти этого притворщика здесь и Деве его предоставить.

«Клинок» поймал напуганную лошадь, успокоил. И верхом и отправился по трехпалым следам.

Глава 42. Первая потеря

— Расчёт мой, скажу я тебе оправдался с лихвой. Я то думал, обману «клинка», а он уж за меня доделает, убедит Хранителя, что я безобидный, больной и всё, как надо, скажет, — посмеялся хозяин. — Так и было. Посадили меня в сухую, тёплую камору. Заклятья может, и были, да давно начертаны, выдохлись. Жнец без труда со мною беседовал. И посоветовал изобразить припадок. Я и сделал, как он сказал. От того дознание со мною проводить не стали. А вот «клинку» моему повезло меньше.

— Какие беспечные, — гость покачал головой.

— От Мага-Хранителя всё зависело, — хозяин пожал плечами. — Коль он желал быть бдительным, то и весь гарнизон был на чеку. А этот… Очевидно, что продался, да не раз. Человечья жадность, она такая. И я б мог проскочить, коль дал бы ему денег. Вопрос в цене. А так прошёл я безоплатно, с сопровождением, да и повеселился вволю. Когда меня в телегу то погрузили, уж сделался им совсем больным, закинули следом и моего конвоира. И понял я, что хозяин у положения поменялся. Обманул «клинка» не только я, но и Хранитель. Жалкое его стало, веришь? Честный же человек. Жестокости не явил, одно милосердие. А его видишь как.

Уж, как мы прибыли в Тангору, так я и успокоился. Конвоиры мои, само собой, стали беспечны. От того сделались для меня лёгкой добычей. А «клинка» я оставил. Пущай, думаю, в мире будет честным человеком больше, в противовес мне. Для равновесия.

— Ты уж не говори так о себе, — укорил гость.

— А кто я? — ухмыльнулся хозяин. — Благородные разбойники, благородный асатр, разве в девичьих грезах бывают. Ты уж знаешь, сколь крови на моих руках, иногда невинной. Я многого не сказал о своей жизни в Империи. Так что для людей-то я — мразь последняя. Одно рождение моё сделалось ударом для матери. А жизнь для всех остальных. Разве демон был доволен.

— С чего ты взял про рождение? Разве ты помнишь?

— Так ясно ж. Коль ребёнок желанный, разве продали б его в имперский податный сад? — Возразил хозяин и оглянулся назад, где за занавеской спали его домашние. Помолчал. — В Тангоре я сделался воином, не татем, не убийцей по найму. Там я продал клинок и верность тьярду. И то была моя самая честная жизнь. Без лжи. Но, наверное, через то самая болезненная. Судьба отыгралась на мне за всё сотворённое. Многое я там нашёл, но ещё больше потерял.

— Расскажешь? — осторожно спросил гость, слыша тоску хозяина.

— Расскажу, — согласился тот, — хоть те раны тревожить больно. До сей поры…

— Всё стало золой, — напомнил гость.

— Всё, — кивнул хозяин, — кроме меня и моей памяти.

*****

После того, как я оставил «клинка» посреди полузаброшенного