Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Мерри отрыгнул в кулак, сложил миску рядом. Жизнь стала еще краше, после наполнения желудка. По телу разлилось тепло, отступили мысли о еде, и захотелось думать о прекрасном.

Рядом икнул Гейне. Мерри повернулся на звук и обомлел. У телег стоял незнакомец. Пеший, что было странно, в такую пору пешему путешествовать - смерть. Пар вырывался у него изо рта при дыхании. Человек был одет по гордарской моде, почему-то в черное, с плечей струился тяжелый горячий пар, что само по себе казалось жутким. Не будь Мерри среди людей, он бы решил, что сам Эйсегард спустился со своей горы, чтоб напомнить о себе людям. Гордарец был невысок ростом, сложением напоминал чем-то Гевалда. Правую половину лица перечеркнул кривой уродливый шрам. Куртка пересечена крест-накрест широкими ремнями, а рукояти мечей у пояса выдавали их назначение. Незнакомец дышал глубоко и ровно.

Глава 43. Каменные драконы

— Ну, так слушай. Комедиантов я догнал к вечеру. Они как раз встали лагерем и готовились трапезничать. И уж тут я даже порадовался. Жрать было охота хуже чем прибить их всех прямо там.

*****

Я нашёл их обоих. Они, как не в чем ни бывало готовились к ужину. Один из тех, тот, что покрепче, издал непонятный звук, сорвался зачем-то с места и побежал в сторону. Я точно зверь на охоте в два прыжка догнал его, ухватил за ворот и приложил головой о колесо телеги, с такой силой, что телега покачнулась, а колесо треснуло по ободу. Богатырь дернулся раз и затих. Девицы тотчас подняли вой. Я брезгливо повернул голову врага к себе носком сапога. Сильно ударил, не поговорить теперь. Жаль, но остался второй.

— Эй! — широкоплечий незнакомый мне молодец в тёплой, на меху, куртке, встал, расправил плечи. А второй мой искомый супостат громко сглотнул, уже почуяв, чем обернется их авантюра. Прозвучало, как призыв к действию. Девицы не умолкали. Остальные смотрели с ужасом и неверием. По всему встретить пешего, да ещё и гордарича в тех краях было в диковину.

— Что такое? — Хозяйка, широка в кости и мясе распрямилась во весь рост. — Чего тебе надо? Объяснись… Кто таков?

Я обратил взгляд на прочих комедиантов. Тот что похлипче, с лютней в заплечном мешке, вздрогнул, такая пропасть открылась меж нами, когда встретились мы взглядами. Но мне было безразлично. Я задержал взгляд на второй своей цели, успевшей уж заползти под телегу. Не обращая внимания на грозно наступавшего на меня широкоплечего молодца, пошел за своей новой жертвой. Охранитель же поднял для обороны огромный топор, встал между мной уползающим вором.

— Уйди с дороги, — бросил я, не сбавляя шага. Охранитель крепче сжал топор, поднял его для атаки. Мимоходом бросил взгляд на хозяйку, видит ли его рвение. Та уж, не зная, что делать беспомощно стояла и смотрела на все это действо. Девицы всхлипывали и причитали, вцепившись друг в друга.

Я меж тем нырнул под занесенный топор, оказавшись позади противника, одной рукой выкрутил кисть с топором, выдавливая оружие, другой пригнул незадачливого защитника к земле, и в довершение ударил свою жертву лицом о колено. Все произошло быстро, я даже скорости не сбавил, углядев свою жертву далеко впереди. Вор бежал по полю, утопая в снегу и надеясь, что я за ним в ту кашу не пойду. Но шаги его делались короче, да медленнее. Он вяз в сугробах.

— Что за напасть? — хозяйка кинулась вслед за мною с огромным поленом.

Я уж закончил со вторым, когда хозяйка нагнала меня и начала лупить по спине поленом. Я легко поймал пухлую руку, выкрутил, она своё орудие да и выпусти, закричав истошно. Я схватил хозяйку за добротное плечо, и поволок её назад. А она упиралась с криками.

Молодец мой знакомый в меховой куртке не справившись с арбалетом, что достал нвесть откуда, с проклятьем отшвырнул его от себя, посмотрел на меня в твердой решимости идти на бой с голыми руками. Но оценил длину сабли в кровяных каплях, что спокойно дремала в свободной руке, и силу с которой я без труда тащил их хозяйку по снегу. Прикинув шансы, по всему, решил, что невысоки, потому побежал в противоположную сторону, вскочил на единственного не стреноженного коня.

— Куда? — чернявая, как ночь дева, бросилась к нему, но тот уж тронулся с места, подняв в воздух кучу снежной пыли, его было не догнать. Дева в растерянности оглянулась на тощего с лютней. А тот вцепился в свой инструмент, словно единственный путь к спасению был только в нем. Я, меж тем, уже подтащил упирающуюся хозяйку к костру, отпустил её, и она, неловко дернувшись, грузно упала плашмя на снег.

Жнец отступил, покушав. А меня бросило в пот. Я вытер лицо рукой, оглядел оставшихся комедиантов. И лютник с ужасом понял, что из мужчин остался он один, и что следующая очередь выказывать свою доблесть — его.

— Чего тебе надо? — Всхлипнув, спросила хозяйка, отползая к своим дочерям. — Все бери, только не трогай.

Я с сожалением посмотрел вслед ускакавшему всаднику.

— Коней стало меньше, я смотрю, — сказал я. Голос осип и хрипел, как старое колесо. — Это плохо.

— Бери коней, — тотчас кивнула Матушка. — Только не трожь.

Я брезгливо посмотрел на близняшек, трясущихся под ненадёжной рукой.

— Не страшись, женщина, за убогих. Я за долгом пришел.

— Каким еще долгом? — Дрожа от пережитого, спросила черноокая дева.

Я не ответил, пошел к телегам, вытащил раненого из снега. За ворот, явив немалую силу, выволок его к костру. Лютник сжался, увидав окровавленные волосы, и явственно услышав хрип. После такого удара вор был еще жив. Мне к удаче.

Я присел на бревно рядом с певцом, ногой перевернул свою жертву лицом наверх. Он шевелил губами. Снег густо облепил бороду и брови, алые пятна быстро расцвели возле костра. Женщины молчали, со страхом следя за моими руками.

— Где мои деньги? — Спросил я. Супостат замычал что-то непонятное. Тогда я упер ногу раненому в плечо, подвинул голову своей жертвы к огню. Тот открыл глаза и дернулся.

— Гейне, Гейне… у него…- я кивнул, но продолжил давить. Почувствовав жар от огня на лице, тот закричал.

— Под доской в телеге! Там половина, вторая у Гейне, — и завыл, когда огонь мазнул его по