Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

на Орлиный пик, куда я стремился с непонятным упорством. Гора засыпала нас снегом, отбрасывала назад порывистым ветром, но я был упрям. К тому же никак не хотел отпускать от себя Мерри. И постоянно молчал. Не отвечал на вопросы, не заговаривал первым.

Скажу тебе, мой скальд не очень-то стремился отстать от меня. По всему его мучило любопытство. Может, ему казалось, что вот-вот свершится нечто, о чём можно спеть в балладе при дворе владетеля. О чём он мне и сказал. Спросил, что мною движет, и чего ж я добиваюсь своим бараньим упрямством.

— Куда мы идем? — Спросил Мерри хрипло, прерывая наше молчание. Я поднял на него отстраненный взгляд. Я откашлялся, крепче запахнул медвежий плащ.

— Я и сам не знаю… — Признался я, чуть улыбнувшись. — Подальше от людей?

Мерри ответил мне кислой улыбкой.

— Откуда ты? — в который раз спросил он, трогая струны одну за одной.

— Я? Отовсюду…

Мерри спрятал руки под тёплый покров плаща. Услыхав от меня ответ, он взялся терзать меня вопросами.

— А имя свое не назовешь?

— Зачем тебе? — Я внимательно посмотрел на Мерри.

— Когда я буду в Ульварде, скажу вдове Гибелиновой, кто убил её мужа.

Я усмехнулся.

— Ей легче станет?

— Может и станет… — сказал скальд с неожиданной злобой. — Может, она заплатит йорманду и он придёт за тобой.

— Пусть приходит, — меланхолично ответствовал я. — Можешь звать меня Бесом… Так и скажи. Пущай ищут.

— Бес…- Фыркнул Мерри, перестав вдруг опасаться меня. — Что ты ищешь, Бес? Ты ведь не местный… Из Гордарии?

Я не ответил, втянул носом воздух, и выдохнул облако пара.

— Зачем тебе я? За меня не дадут выкуп… — Продолжил скальд. — Я не стану говорить о тебе, если хочешь. Отпусти… И мы разойдёмся.

Я долго смотрел на дрожащего от холода скальда, после того, как тот замолчал, с ожиданием уставившись на меня.

— Ты зайдешь в крепость для меня… — Наконец сказал я. — Откроешь мне ворота, коль они будут на засове.

Мерри удивленно поднял брови. Он, конечно, был в удивлении от своей роли. Но я решил, коль я подойду, а врата не откроются, скальд сделает всё добром да миром. А уж потом я сам.

— Крепость? Какую? Здесь водятся только снежные кошки да птицы живут. Вон, — Махнул рукой вверх, — На вершине.

— Правда? — Я вытер рукой рот от слюны, перевернул кролика на костре. — Посмотрим…

— Посмотрим, — проворчал Мерри, пододвигаясь ближе к огню. Погрел руки, втянул носом аромат жарящегося мяса. Не ели с утра, а теперь уж вечер. И по взгляду его я понял, что он посчитал меня одержимым и сумасшедшим.

Чтоб отвлечься от мыслей о еде, снова взял лютню, тронул струны. Я поднял голову на звук.

— Что это будет?

— Пока не знаю, — Мерри сыграл пару аккордов. — Думаю сочинить песнь о безымянном убийце…

Я повеселился.

— Не забудь упомянуть о трусливом скальде…

— Я никогда не убивал невиновных! — Вскипел Мерри.

— Кто тебе сказал, что они невиновны? — Невозмутимо возразил я. — Коль вина не очевидна, не значит, что они чисты.

— Неужели их деяния заслуживали смерти? — Не унимался лютник.

— Некоторые деяния заслуживают смерти… — Задумчиво сказал я, вспомнив предсмертный крик своего товарища.

— Не тебе решать!

— Почему? — Знаешь, он мне даже понравился. Было в нём что-то от Яргита.

Мерри смутился под пристальным взглядом.

— Не тебе! — Буркнул он под нос и уткнулся в свою лютню, перебирая струны.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Так и напиши в своей песне, в первой строке… — Я поднялся, потыкал в зайца ножом. Решил, что готово, и снял мясо с огня, положил на бревно рядом с собой.

— Тогда скажи мне, и я узнаю… — Мерри сглотнул слюну, провожая кролика взглядом.

— Ни к чему тебе знать. Живи вольной птахой, — я разрезал кролика пополам, протянул половину спутнику. — Не суй носа не в свое дело, и останешься жить.

— Незачем мне угрожать, я и так твой пленник, — проворчал Мерри, принимая мясо.

— Это не угроза, — я впился в мясо зубами. — Это добрый совет, — проговорил с набитым ртом.

Мерри решил не отвечать. Рот был занят, желудок ликовал, потому спор с утратил свой лоск.

Ели молча. Сумерки вокруг стали гуще, и где-то рядом завыли волки. Лютник вздрогнул.

— Не бойся, — усмехнулся гордарец. — Они не подойдут.

— Откуда знаешь?

— В этом лесу тебе безопаснее рядом со мной, поэтому не советую бежать ночью, — я облизал пальцы и с тоской посмотрел на обглоданные кости. — Замёрзнешь и накормишь волчью стаю.

— Очень самоуверенно, — заметил Мерри.

— Поверь мне на слово… — Я отшвырнул от себя кости, завернулся в плащ. — Спать буду первый. Тебя проводить до кустов?

Мерри фыркнул.

— Может, еще и поможешь?

— Надо?

Мерри готов был плюнуть в смеющиеся глаза, но сдержался и отошел от костра. Далеко идти побоялся, мало ли.

Когда вернулся, я уж спал, завернувшись с головой в свой толстый плащ.

*****

— Отчего ты ему доверял? — гость в сомнении покачал головой.

— А что он мне сделал бы? — хозхяин пожал плечами. — Ударил бы лютней? Думаю, свой инструмент он ценил больше моей башки. Нож он бы не вынул, чтоб меня не тревожить. Да и кишка у него тонковата для смертоубийства. Если вспомнить, ка он травил там, у стоянки… Нет, он бы мне ничего не сделал. А вот бежать посреди ночи мог бы. Но, думаю, разума у него поболе, чем у его товарищей. Потому к полуночи он меня разбудил.

*****

— Вставай, твое время, — я встал тотчас, словно и не спал вовсе.

Ночь, однако принесла мне только головную боль и холод. Вокруг танцевали серые тени, так похожие на хоровод из призрачных тел. Воздух пах тленом и падалью. Потому, когда с рассветом тени развеяло, я надумал больше не останавливаться, пока не достигну цели.

— Что случилось? — Мерри потянулся к огню. За ночь он успел еще раз вспотеть, и теперь чувствовал себя совсем неважно. Я безразлично посмотрел на него.

— Надо добыть еды, — сказал я в сторону.