Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Глава 44. Мягкая сила

— Может, желаешь чаю? — хозяин поднялся, чтоб подкинуть полено в очаг. — Беседы сушат горло.

— Испей, если хочешь, — отозвался гость. — Ты пришёл к демонскому оплоту?

— Выходило, что так и есть, — кивнул хозяин, наливая воду в котелок. — Сам, добровольно. Кто б сказал мне, я б не поверил. Но как есть. Они звали меня, и я пришёл.

*****

Процессия разделилась на две колонны, серые тени медленно пошли навстречу по обеим сторонам от дороги, а в центре ступал важно какой-то человек, в алом плаще. Человек этот откинул с головы широкий капюшон. И стало видно, что лицом он стар, борода его седа, а голова темя абсолютно безволосо. Оружия в руках их не было, и выходило, что шли они ко мне безоружными. Процессия приблизилась. Я уж напрягся, ожидая нападения. Но тот человек в алом, назовём его монахом, остановил своих людей задолго до того, как мы встретились. Сам он прошёл ко мне один и держа руки на виду, зная, что я и без того готов всех порезать.

— Приветствуем, господин, — поклонился низко. Люди по краям от дороги, как один, бухнулись на колени. И то обстоятельство сильно меня подкосило. Не убивать же коленопреклонных. Тем более, что опасности, как будто и нет. — Наконец, ты прибыл. Мы ждали тебя… Пройди же внутрь, там для тебя готова постель и пища.

— Меня? — Я оглянулся, не стоит ли за плечом еще кто, к кому с большей ясностью обращены эти слова. Уж слишком дико для меня звучало.

Монах же, поклонившись, замер в ожидании. Я сделал шаг навстречу, опустив оружие. Это шутка? Господин? Кто? Я? Ательд, призванный к вечному служению? Господин?

Монах дождался, пока я подойду достаточно, чтоб не напрягать голоса.

— Мы тебе верные слуги, господин. Ты устал? Голоден? Все давно готово…

И тут только я понял, насколько измотан событиями последних недель. Тело налилось тяжестью, руки опустились. Монах распрямил спину, подошел совсем близко. Укоризненно вздохнул, скосив глаза на мерцающие в ожидании клинки.

— Тебе не нужно это, господин, — он легко взял мечи из рук, не встретив ни малейшего сопротивления. Я тогда удивился себе, почему так легко отдал свое оружие, с которым не расставался вот уже три с лишним года. Удивлялся и тому, что позволил без слов вынуть из сапога нож. Снять ножны, и вытащить узкий стилет из рукавного шва, о котором никто не мог знать. Все это я позволил с собой проделать без единой мысли, что это неправильно, или как-то угрожает мне, просто провожая глазами каждый из своих клинков, пока они не исчезали в бархатных складках приготовленной одним из адептов тряпицы. Монах улыбнулся, снова поклонился, коснувшись расслабленной руки. Я заворожено опустил глаза на лысеющую голову у своей ладони.

— Ты устал…

Я встретился глазами с поднявшим голову монахом. Тот снова улыбнулся дружелюбно. Тяжесть в теле, и верно, одолевала все сильнее. Казалось, теперь я не смогу сделать и шага.

— Кто ты? — Выдавил я из себя. Это морок, не иначе, надо противиться… Иначе …смерть?

— Я твой смиренный слуга, господин, — последовал ответ. — Один из многих…

За разговором монах медленно, но уверенно взял меня за плечи и подвел к каменным драконам. Я безропотно шел, не понимая, что такое со мной происходит. И думал, что это магиков морок. Надо вырваться, сбросить с себя наваждение. Забрать клинки. И вырезать здесь каждого.

— А это… — Монах обвел руками каменных истуканов и тоннель, открывающийся за ними. — Твой новый дом…

Я без сопротивления позволил увести себя по этому долгому тоннелю, освещенному множеством факелов. Позади шли адепты в благоговейном молчании. Тоннель закончился выходом в заснеженный двор большой крепости облицованной черным гранитным камнем.

— Здесь твой дом… — Повторил монах.

Я посмотрел вокруг. Сознание отказывалось принимать реальность. Это сон, как иначе объяснить то безразличие, с каким я расстался со своим единственным шансом на спасение. Это не я, это другой человек, все просто. Я сплю. Возможно, скальд сейчас стоит надо мною и не может добудиться, или подсыпал мне яду. Как объяснить это?

*****

Хозяин присел обратно. Пригладил непослушные волосы.

— Я впервые сделался послушней агнца, — усмехнулся он. — Попроси они меня тогда взойти на костёр, сделал бы. Не ведаю, как у них вышло. Но Жнец тогда затаился до глухоты. Я даж не понял, что со мною.

— Как же ты преодолел морок? Или не преодолел?

— Они и сами ослабили хватку, когда поняли, что опасаться нечего. Я сделался послушным. Им того и надо было.

*****

Монах же уводил меня все дальше. В ворота крепости. Через двор в большой холл, где нас встретили склонившиеся в почтительном поклоне адепты. «Большая часть из них — магики» — безразлично подумал я, обводя глазами склоненные спины. Отчего я просто иду, отчего не вырву им глотки, каждому из них? Почему руки так тяжелы, а мысли ленивы, куда делась одержимость, что вела меня вперед все эти дни?

— Ты, верно, голоден, — монах широким жестом распахнул широкие створки слева. За дверьми оказалась большая зала, освещенная светом, проходящим через высокие окна, и горящим жарким камином. От тепла ноги снова начали тяжелеть, и я вдруг подумал, что, если так пойдет дальше, то вскорости просто упаду, явив собственную слабость, как факт. В зале перед камином был накрыт длинный стол на множество человек.

Монах подвел меня к самой середине стола, поклонился, отодвинул стул с высокой спинкой, приглашая сесть.

— Позволь, господин…

Я сел, но только потому, что от нереальности всего происходящего, от жара огня из большого камина, ноги грозили уронить меня на пол. Я не доверял им более. Не больше чем видениям перед взором. Адепты же столпились у дверей. Монах обошел стол, встал передо мною, поклонился. Я скосил глаза на заставленный всевозможными яствами стол. Я голоден? Да, но ничего со стола брать, пожалуй, не стоило…

— Если позволишь, господин, — монах кивнул столпившимся у дверей адептам. От толпы отделился старик с бородой до пояса, сгорбленный, как речная ива.

— Самлен Хеорворд, адепт высшей ступени… — Представил монах старика. Тот поклонился и прошел, занял свое место за столом. В дальнем конце. «Сейчас будет тоска» — подумал я с безразличием. Откинулся головой на спинку стула. Вдруг стало