Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

«Чертово племя». Я с тоской проводил взглядом еще одного адепта. Меригольд Мальм, кажется.

«Мне плевать на вас, я хочу на воздух». Я попытался подняться, но не смог преодолеть сопротивление невидимых пут. Далее все виделось как в тумане. Как один за другим фигуры в темных балахонах кланялись и усаживались на свое место. Как был сказан первый тост, и все подняли наполненные подавальщиками кубки. Я тоже пил, кажется, и не одну чарку. После каждый из адептов вставал и говорил что-то, чего, я не слышал. В ушах стучала кровь и каждый вздох давался с большим трудом. Словно вся эта зала наполнилась вдруг воздухом не годным для дыхания. Этот воздух царапал глотку и оставлял после себя огонь в груди. Неужели никто не замечает этого?

После тостов все начали трапезничать, механически стал есть и я. Были вызваны музыканты и танцовщицы в бесстыдных нарядах. Я равнодушно смотрел на все это действо, отмечая мельком для себя, что девицы имели испуганный вид, а за ухом на шее у каждой стояло клеймо Иритийской торговой компании. Такое же было и у меня, аккурат за ухом. Но я успел позабыть про него. Рабыни, привезенные сюда из далекой Империи. Почему-то это не удивило. Скорее повернуло к реальности.

Трапеза меж тем продолжалась. Закончив танец, девицы примостились у очага. Но мне было не до них. Краем глаза уловил движение монаха к выходу, и его косые взгляды в сторону дверей. Это было интереснее. Прочие же вели себя, ничем не выделяясь на фоне пирующей толпы. Я попробовал встать, но тяжесть, опустившаяся вдруг на плечи, уронила обратно на стул. Тотчас подоспел монах.

— Желаешь отдохнуть? — Участливо спросил он, и, получив в ответ согласие, хлопнул в ладоши.

Так Бес был пойман, накормлен и заперт в хорошую каменную клетку. Это я обдумал уже в хоромах, что отвели мне для ночлега. Комната была большая, заставленная мебелью из дорогого солнечного дуба. Я будто очнулся, когда дверь с тихим стуком затворилась за прислужниками. Теперь можно было подумать о деле. Сзади прошуршали юбки, я оглянулся на звук. Девица из танцовщиц. Рыжая, что бросала на меня вызывающие взгляды, тоже здесь. Я уж очнулся. Вернулась ясность мысли и силы в тело. Быстро отошел к окну, выглянул наружу. Высоко, не выйти, похоже, мои покои были в одной из трех высоких башен. Девица проследовала за мной, и я почувствовал её горячие руки у себя на бедрах. Сдержал руку, чтоб не ударить. Вместо этого ткнул пальцем на широкую кровать под балдахином.

— Сядь, — девица улыбнулась спокойно и отошла, куда велено, поигрывая бедрами. Я осмотрел стены. Два гобелена, изображающие пришествие Жнеца. Прощупал стену за ними. Камень. Здесь подвохов нет. Внимательно осмотрел щели на предмет осыпающегося раствора или других каких знаков, что за стеной тайник.

Девица с улыбкой следила за мною, пока я ходил по комнате в поисках ловушек.

— Им не нужна твоя смерть… — Наконец сказала она

— Вот как? — Я подергал канделябры, привинченные к стенам. — Что же им нужно?

Девица пожала плечами, улеглась на кровать.

— Они уже получили все, что им нужно… — Тихо проговорила она. Я подошел к кровати, встал над девицей, оглядывая её. Хороша. В соку и формах. Худовата, но хороша.

— Давно ты здесь? — Спросил я, стягивая плащ с плеча. Девица с легким напряжением во взгляде следила за моими руками.

— Давно, — я присел на кровать, начал снимать сапоги. Девица потянулась ко мне.

— Сиди, где сидишь, — бросил я через плечо, и она отступила, сложив руки на коленях.

— Я не нравлюсь тебе? — С легкой паникой спросила девица. — Я сделаю, все, как ты хочешь… — Она потянулась к шнуровке на штанах. Я вдруг захотел её. Не встретив сопротивления, девушка переместилась на пол передо мной, положила руку на грудь, толкнула меня на кровать. Медленно села сверху, продолжая возиться со штанами, потом запустила туда ладонь. Я взял её обеими руками за худенькие плечики.

— Я же нравлюсь тебе… Я вижу… — Маленькая ручка действовала мягко, но напористо.

Я закрыл глаза. Силы небесные, до чего хорошо…

Девица продолжила трудиться, стащила с ног штаны и исподнее, легко коснулась губами мужского естества. После снова села на меня верхом, позволив природе взять свое. Девица свое дело знала, без сомнений. Заботы отодвинулись, и тяжесть ушла, позволив дышать, наконец, свободно. На пике удовольствия некое зудящее чувство заставило открыть глаза. Мелькнул узкий стилет направленный в лицо. Я, не раздумывая, вывернул девичью ладонь, второй рукой наотмашь ударил девку по лицу. Девица вскрикнула, отползла к стене, прикрывая горящую щеку. Я с досадой подобрал со смятого покрывала самодельный нож. Просто кусок металла, сточенный в узкое лезвие. Долго же она над ним трудилась. Посмотрел тяжелым взглядом на девицу. И, верно, с чего это я взял, что здесь я в безопасности? Нашел на полу, натянул одежду, после подсел к девке с лезвием в руке.

Та со страхом посмотрела на нож, потом перевела взгляд на моё лицо.

— Ну? — Я прижал лезвие к щеке девки, нацеливаясь на веко.

— Будь ты проклят! — Всхлипнула девица, уже неотрывно глядя мне в глаза. — Все вы… будьте прокляты…

Я дернул ее голову за волосы на бок, посмотрел на клеймо, навсегда поселившееся за ухом. Так и есть. Иритийский товар. Не иначе, по морю доставляли.

— Дура! — Выплюнул я, грубо схватил за руку, оттащил к тяжелому шкафу, чтоб свет падал на лицо.

— Сколько здесь людей? — Спросил я, швыряя девицу спиной на дубовые дверцы.

— Где? — Растерялась она.

— В крепости…

— Не знаю, много. Сто… двести… — Девка всхлипнула, но плакать не стала.

— Кто?

— В основном адепты. Проклятые стариканы… — Девица вытерла влагу их глаз. Я подтащил себе скамью от стены, сел напротив неё.

— И каждого ты ублажала, наверное, — с усмешкой сказал я. Губы девицы дрогнули, но она промолчала.

— Кто стоит над ними?

— Что?

Вот, дура, не поняла вопроса.

— Кто главный над ними? — Я потер виски.

— Не знаю, не видела никогда… — Было похоже, что девица не лгала… Перед смертью не лгут, а она была уверена, что жизнь её