Не твой герой - Сим Симович

— Это... это невозможно, — прошептал охранник.

Но я понял. Метаморф. Человек, способный менять внешность. Наёмник высочайшего класса.

— Покажите, как он уходил, — попросил я.

На записи видно было, как тот же человек покидает здание, но уже в третьем обличье — теперь он выглядел как обычный посетитель.

Хамелеон. Я слышал о таких наёмниках — мастера маскировки, способные принимать любой облик. Услуги таких специалистов стоили баснословных денег.

Но кто мог заказать убийство Трис? И зачем?

Ответ пришёл мгновенно. Фиск. Даже мёртвый, он продолжал мстить. Должно быть, у него был резервный план на случай своей смерти.

Я вернулся в палату. Состояние Трис было критическим. Сердечный ритм стал нерегулярным, давление продолжало падать.

— Результаты анализа крови, — сказал доктор Стромм, изучая распечатку. — Токсин сложный, многокомпонентный. Есть органические яды растительного происхождения, синтетические нейротоксины и что-то ещё...

— Что именно?

— Не могу определить. Молекулярная структура неизвестная.

Доктор Коннорс стоял у кровати дочери, держа её безжизненную руку:

— Неужели мы её теряем? После всего, через что прошли?

— Нет, — твёрдо сказал я. — Не теряем.

Я подошёл к Стромму:

— А что если использовать наш препарат? Он обладает регенеративными свойствами, может быть, поможет организму справиться с токсином?

— Рискованно. Мы не знаем, как препарат поведёт себя в сочетании с ядом.

— А если не попробуем, она точно умрёт.

Стромм колебался, но доктор Коннорс решил за него:

— Делайте. У нас нет другого выбора.

Следующие несколько часов стали испытанием на прочность для всех нас. Мы ввели Трис увеличенную дозу нашего препарата, надеясь, что его регенеративные свойства помогут нейтрализовать яд.

Сначала ничего не происходило. Потом состояние начало стабилизироваться. Пульс выровнялся, давление поднялось до приемлемых значений.

— Работает, — прошептал Стромм. — Препарат связывает токсины и выводит их из организма.

Но радоваться было рано. Хотя жизненные показатели стабилизировались, Трис не приходила в сознание. Она лежала неподвижно, подключённая к аппаратам жизнеобеспечения.

— Почему она не просыпается? — спросил Коннорс.

— Токсин повредил центральную нервную систему, — объяснил Стромм. — Мозг защищается, погружая организм в состояние комы.

— Надолго?

— Не знаю. Может быть, дни. Может быть, недели. А может быть...

Он не договорил, но мы все понимали. Кома могла длиться месяцы или годы. А могла не закончиться никогда.

Я сел рядом с кроватью и взял руку Трис. Она была тёплой, живой, но не отвечала на прикосновения.

— Трис, — прошептал я, — возвращайся. Пожалуйста, возвращайся ко мне.

Но она молчала.

Доктор Коннорс опустился в кресло, сломленный горем:

— Мы спасли её от рака, но потеряли из-за мести мёртвого человека.