Испытание для Туза - Holname

— Что вы? — женщина подняла голову и удивленно посмотрела на господина. Это была их первая встреча лицом к лицу, и потому она казалась такой внезапной для самой служанки. — Я и моя дочь очень благодарны вам за то, что вы представили нам место для работы и жизни. У нас нет причин вас опасаться.

Аларис смотрел в эти большие карие глаза и не видел в них лжи. Женщина говорила искренне, и с такой благодарностью, будто бы Аларис был для нее настоящим спасителем.

— Я тоже благодарен вам за проделанную работу. — Граф улыбнулся. — Все-таки никто не может справиться без чужой помощи. Будь то аристократ или простой селянин, всем нужна поддержка в том, где они плохо разбираются.

Женщина молчала. Она слушала и наблюдала за Аларисом с нескрываемым интересом. Каждое его слово она будто намеренно запоминала.

— Вы только посмотрите на меня, — продолжал говорить Аларис. — Я похож на человека, который умеет хорошо выпекать хлеб или стричь траву?

— Нет…

— Тогда что же это значит?

— Что?

Юноша улыбнулся. Заинтригованное выражение лица служанки казалось даже немного забавным.

— Это значит то, что мне нужна помощь.

Наступила тишина. Женщина, наконец-то осознавшая к чему вел ее господин, радостно улыбнулась. Пусть она и была благодарна ему, пусть и знала, что он был милосердным человеком, но она даже не догадывалась, насколько ценил он труд других людей. Именно это качество в нем и подкупало.

— Знаете, — заговорила служанка, — Вы на самом деле совсем не такой, каким кажетесь на первый взгляд.

— Правда?

— Да, Вы такой высокий и сильный. У Вас есть влияние и могущество, а еще ваше лицо…

— Что не так с моим лицом? — Аларис усмехнулся.

— Только не злитесь на меня за это, — женщина наклонила голову и неуверенно покосилась в сторону, — но когда вы не улыбаетесь, кажется, будто вы хладнокровны, жестоки и неприступны, а когда улыбаетесь, это вызывает подозрение, потому что в ваших глазах будто бы скрывается тьма.

Аларис молчал. Он и раньше знал, что его глаза пугали других людей, однако сейчас именно этот факт стал для него довольно значимым. Мысленно уже переключившись на идею о собственной отпугивающей внешности, Аларис продолжил слушать.

— Я впервые в жизни, — продолжала говорить служанка, — увидела глаза, в которых почти не отличить зрачка от радужки. Мне казалось, что ваш взгляд — это точно взгляд какого-то демона, поэтому сначала я и не хотела находиться рядом.

Аларис все никак не реагировал. Сейчас он даже не смотрел на свою собеседницу, и вместо этого все думал и думал.

— Вы расстроены? — с жалостью в голосе спросила женщина.

— Интересно, — Аларис потер подбородок рукой и опустил взгляд прямиком на женское лицо, — как много еще людей думают также? Возможно ли, что из-за моей внешности кто-то начал меня ненавидеть?

Женщина улыбнулась. Взглянув на это действительно озабоченное и задумчивое от ненужных слов какой-то служанки лицо, она ответила:

— Если человек ненавидит вас за внешность, это значит, что он вас не знает. В конце концов, стоило мне узнать вас, как я сразу же раскаялась в собственных действиях.

Аларис вновь посмотрел на женщину. И вновь в ее глазах была видна лишь искренность. Радость, которую выражало ее смуглое сморщившееся от возраста лицо, нельзя было описать словами.

— Хорошо, — Аларис выдохнул, — прошу прощения за то, что отвлек вас.

— Боже, что вы! — Служанка хлопнула себя по бёдрам. — Это я должна извиняться, вы же всю ночь работали!

Внезапно Аларис ощутил легкий, но мягкий удар со спины. На своем животе он увидел женские руки, обхватившие его вкруг туловища.

— Господи-ин, — прозвучал тихий уставший голос Квин, — пошлите спа-ать.

Эльфийка, тяжело зевая, прижималась грудью и правой щекой к спине Алариса. Ее тело было столь мягким, что, казалось, будто бы она была лишь подушкой. Хотя, возможно, причиной подобному чувству стал собственный недостаток сна Алариса.

— Ты что, — заговорил граф, — даже не ложилась?

— Я ждала вас в вашей комнате, чтобы помочь потом переодеться, — Квин открыла рот и зевнула, из-за чего последующие слова прозвучали нечетко, — но вы так и не пришли.

— Квин, — Аларис нахмурился, — тебе не нужно было…

— Пойдем, пойдем. — Вместо того, чтобы слушать недовольство господина, девушка просто схватилась за его руку, вышла из-за спины и повела вперед. Они прошли мимо служанки, которая тут же поспешила поклониться и удалиться. — «Каким бы сильным ты ни был, здоровье самое важное в жизни, ведь даже от простуды можно умереть» — не вы ли это говорили?

Аларис, вяло переступая с ноги на ногу, улыбался. Вся эта ситуация его забавляла. Забавляло и то, что Квин вместо единственного дня, когда она могла спокойно выспаться без утренней тренировки, решила дождаться его.

«Да, говорил, — мысленно ответил Аларис. — Все-таки в прошлой жизни от простуды я и умер».

***

Бренчание посуды раз за разом отзывалось в голове. Страх, сковывавший все тело, не позволял лишний раз даже приподнять голову. Казалось, что даже собственные движения были какими-то слишком медленными. Такими, будто бы кто-то остановил время и поставил на перемотку.

— Вам, верно, — прозвучал низкий мужской голос, — не пришлась по вкусу наша еда?

Ивар вздрогнул. Быстро приподняв голову, он взволнованно и даже немного испуганно взглянул вперед. В это время напротив него, по другую сторону роскошного белоснежного стола, покрытого множеством разнообразных обеденных блюд, сидел сам император восточных эльфов.

Эдаминон четвертый, так было принято его назвать, был довольно рослым мускулистым мужчиной. Его пышные русые волосы спускались ниже лопаток, к самой талии. Строгий, серьезный, карий взгляд был устремлен на собеседника, а широкие крепкие руки, которые, должно быть, могли легко свернуть несколько человеческих шей за раз, удерживали в руках вилку и нож.

— Нет! — словно петух, с утренними лучами, вскрикнул Ивар. Мужчина выпрямился, отрицательно закачал головой и продолжил: — Как бы я мог отказаться от даров того, кто согласился меня принять?

— Тогда в чем причина? — Эдамион кивнул в сторону еды Ивара. — Ваша тарелка полна до краев.

Ивар машинально опустил взгляд на собственную тарелку. Перед ним был в основном наложен салат, рядом с которым, на отдельном блюдце, красовались морские продукты — главное достоинство и