Испытание для Туза - Holname

Не говоря и слова более, Ивар начал есть. Он жадно поглощал все наложенное ему, но не потому, что был голоден, а потому, что боялся отказать этому величественному эльфу.

Внешний облик императора Эдамиона был в какой-то мере даже пугающим. Его телосложение буквально кричало о том, что тяжелые тренировки закаляли его, и именно это было тем, что отличало его от того же императора северных эльфов. Лютемиус Аварде, так называли северного императора, не был столь же сильным и выносливым физически, но славился и почитался как умный, справедливый правитель.

— Должен признаться, — заговорил Эдамион, — я не ожидал того, что ко мне придут с подобной новостью. Слышать о гибели собственных детей всегда неприятно, независимо от того, какие между вами были отношения.

Ивар опустил голову еще ниже, и, проглотив остатки еды, попытался успокоиться. То, что сказал Эдамион, явно было произнесено не просто так. Ивар знал, что у этого правителя было более, чем пятьдесят законнорожденных детей, а сколько было еще незаконнорожденных — никто не знал. Мог ли тогда он переживать из-за их гибели?

Приподняв взгляд, Ивар посмотрел на императора и заметил странный блеск в его глазах. Это пламя азарта и восторга было сложно спутать с чем-либо.

— И как же теперь быть? — продолжал говорить Эдамион. — Вряд ли ваш император откажется от собственного генерала. Для него, как для властителя страны-победительницы в недавней войне, это будет настоящим ударом. Его гордость будет растоптана на куски, если он убьет героя предыдущей войны.

Постепенно до Ивара начал доходить смысл этих слов. Его лицо постепенно бледнело, и вместе с этим улыбка на губах Эдамиона становилась все шире.

— Но и нашей стороне тяжко, — все говорил и говорил правитель эльфов, — мы потеряли светоч нашей империи. Его гибель сможет покрыть только кровь убийцы.

Осторожно, очень медленно, Ивар положил столовые приборы на стол. Теперь он четко чувствовал, что ни один кусок еды больше не лез ему в рот. Пытаясь скрыть и сдержать дрожь в собственном теле, он подумал:

«Как же я раньше не догадался. После длительной войны наша страна слабее, чем раньше. Именно поэтому все другие страны смотрят на нас, как на лакомую добычу».

Ивар приподнял взгляд и лишь на секунду, всего на какой-то короткий миг, посмотрел в глаза императора. Тот выглядел все также радостно и пугающе.

«Если бы Огэст знал, что эльфы на самом деле хотят развязать войну с людьми, послал бы он меня сюда? Он ведь больше всех на свете хотел завершения предыдущей войны».

Внезапно напряженную тишину разрушил громкий голос стражника, стоявшего на входе в столовую:

— Прибыла первая принцесса, Лея Карабия де Дианис.

Входные двери с громким скрипом распахнулись. Тихо ударившись о стены и, зафиксировавшись в подобном положении, они позволили увидеть край длинного коридора замка, двух стражников, стоявших по разные стороны от входа в столовую и обворожительную розоволосую девушку, стоявшую прямо по центру дверного проема.

Лея широко улыбалась. Благодаря этой ее улыбке был виден ряд ровных белоснежных зубов. Ее большие зеленые глаза, сверкали, словно изумруды. Высокий лоб, вытянутое лицо и прямой нос придавали ее внешности самоуверенности, смешанной с некоторой притягательностью и, несомненно, превосходством.

При всем этом ее фигура, напоминавшая песочные часы, плавно переходила от пышной груди к талии, от талии к широким бедрам, которые были скрыты под длинным, но слишком легким тонким платьем.

— Отец, — принцесса уверенно прошествовала в столовую и поклонилась, — Вы звали меня?

Эдамион улыбнулся. Искоса взглянув на Ивара, который не мог даже отвести своего восторженного взгляда от принцессы, он ответил:

— Лея, дорогая, ты помнишь Ла-мию?

— Кто это? — Девушка выпрямилась. — Очередная дочь от какой-то наложницы?

— Да, насколько я помню, она дочь одной из провинившихся наложниц.

Брови Леи приподнялись. Спокойно приблизившись к столу, девушка намеренно подошла ближе к отцу, выдвинула стоявший рядом стул и села на него.

— Иными словами, — заговорила Лея, — принцесса без титула. Что с ней?

Ивар весь трепетал. Его не только привлекала внешность Леи, его будоражила даже одна мысль о том, кем она была. Прикрыв свои дрожавшие губы правой рукой, мужчина опустил взгляд и подумал:

«О, боже. Это же первая кронпринцесса. Она вторая в очереди на престол после своего старшего брата».

— Она умерла, — отвечал своей дочери Эдамион. — Точнее, этот человек утверждает, что ее убили.

— Хо… — Лея хитро улыбнулась и перевела взгляд на Ивара. В то же время мужчина вновь поднял голову и встретился своим взором с ее. В глазах Леи, к своему ужасу, он увидел неописуемый восторг, который был виден и в глазах ее родного отца. — А вот это уже интересно. Когда начнется война с людьми?

— Я дал им месяц по нашему календарю на уничтожение виновника, — Эдамион подпер голову рукой, — но так как виновник генерал, они вряд ли станут что-то с ним делать.

— Тогда, — Лея вновь посмотрела на своего отца, — самому генералу придется обращаться к нам для дальнейшего разбирательства, потому что единственный способ остановить войну — это доказать нам его невиновность.

— Верно, — Эдамион хищно улыбнулся, — но, какая жалость, не так давно я отдал приказ не впускать ни одного человека в нашу страну. И, более того, я усилил всю охрану в столице, чтобы не допустить проникновения недружелюбно настроенной к нам расы.

— Отец, — Лея зловеще улыбнулась, — да вы само зло.

Эдамион громко рассмеялся. Его громогласный хохот, так и предвещавший начало новой войны, разнесся по всей столовой и даже вышел за ее пределы.

Этот план казался действительно потрясающим. Нота протеста от эльфов уже была отправлена, предупреждение вынесено. Оставалось лишь ждать реакции от другой стороны. А что, если другая сторона никак бы не смогла приблизиться к протестующей? Что, если бы все их попытки наладить разговор, оказались бы тщетными? Тогда войны было бы не избежать.

— Ты права! — довольно вскрикнул Эдамион. — Пусть теперь попробуют выпутаться из сетей, расставленных мной!

Ивар прибывал в шоке, все больше убеждаясь в том, что эльфы с самого начала планировали развязать войну. Единственное, что им было нужно — это причина, и теперь это было очевидным.

«Восточные эльфы, — подумал Ивар, — считаются менее свирепыми, чем северные, но так ли это? Что, если они считались таковыми только