Испытание для Туза - Holname

— Я человеческими дверьми не пользуюсь.

Аристия быстро разогналась и, хитро улыбнувшись, запрыгнула на стол. Следующим своим широким прыжком она перескочила на оконную рану и, словно птица, скрылась за окном.

Аларис, уже ничуть не удивленный чем-то подобным, недовольно пробормотал:

— А драконьи будто тебе больше нравятся.

Мельком взгляд графа приподнялся и он, заметив Стей, задумчиво осмотрел ее. Девушка выглядела счастливой, пусть и немного расстроенной из-за такой короткой встречи. Это ее меланхоличное выражение лица вызвало у Алариса ироничную улыбку и он, опустив голову, подумал:

«Теперь у меня хотя бы есть подстраховка. И все-таки хорошо иметь связи».

***

— Раниэль! — прозвучал истошный мужской крик откуда-то из коридора. Следом за этим раздался мощный удар по дверям и хлопок самих дверей, распахнувшихся и чуть не слетевших с петель. — Как ты могла так поступить?

Респин, сидевшая в нарядном темно-зеленом платье, осторожно поставила чашечку горячего чая на блюдце и опустила его на чайный столик перед собой.

— О каком поступке вы именно говорите? — спросила девушка, переводя свой хитрый довольный взгляд ко входу.

На пороге в гостевую комнату стояло двое эльфов — один более высокий, взрослый и темноволосый, а другой же более молодой и внешностью совсем напоминавший миловидную розововолосую Респин.

— О том, что ты обратилась к королю с просьбой! — юноша быстро шагнул в комнату и направился прямиком к своей сестре. — Ты сбежала из семьи, а теперь так просто явилась во дворец и…

— Я сама была удивлена тому, что меня впустили. — Респин невинно улыбнулась. — Вот так свезло, а то пришлось бы пробираться в покои Его Величества под покровом ночи.

— Раниэль! — истошно вскрикнул Мельбрут — старший наследник семьи Эзельхардов.

— Да, братишка? — девушка все продолжала ласково улыбаться, будто бы в этой ситуации она не видела ничего странного. И, частично, она действительно не видела в этом ничего особенного, ведь даже в прошлом ей частенько приходилось выводить свою семью из себя.

Мельбрут не то жалобно, не то подавленно сощурился. Тяжело вздохнув, он попытался успокоиться и ответил:

— Ни капли стыда в тебе нет.

— Верно. Стыд я растеряла еще до побега из семьи.

Сулмердир — отец семейства Эзельхардов, прошел к дивану, стоявшему напротив чайного столика и кресла, на котором сидела его дочь. Устало рухнув на мягкую поверхность сидения, мужчина закрыл глаза и ответил:

— Не важно. Теперь нам нужно понять, как действовать дальше. Что сказал король?

— Он явно хотел обругать меня, — Раниэль спокойно пожала плечами, — но был вынужден сдержаться и принять мою просьбу. Я же Эзельхард.

— И?

— Они вышлют представителей для разбирательств. — Девушка подняла взгляд и встретилась с настороженным задумчивым взором отца. — Те исследуют территорию, на которой умерла принцесса Ла-мия, затем направятся к моему господину и начнут уже допрашивать его. А уже там все будет зависеть от хитрости господина.

— И тебе не стыдно, — заговорил Мельбрут, — подчиняться человеку?

Респин приподняла голову и посмотрела на своего достаточно высокого старшего брата. Уверенным довольным тоном она ответила:

— Подчиняться достойной и великой личности никогда не стыдно.

— Ха, — Мельбрут отвернулся, — великий, как же.

Респин не стала открыто реагировать на эту усмешку, но вместо этого укоризненно заговорила:

— Меня куда больше пугает возможность продолжать жить, как аристократка, и при этом не выражать своего мнения на публике, чтобы не дай бог не привлечь внимание короля.

Сулмердир нахмурился. Он знал почему его дочь говорила это, и он четко видел, что, приводя такое сравнение, она искоса поглядывала на него.

— Раниэль… — тихо протянул мужчина.

— А тебе, отец, — Респин недоверчиво сощурилась, — не надоело закапывать голову в песок?

— О чем ты?

Респин цокнула. Она знала, что отец понимал ее, но намеренно старался делать вид, будто бы он не замечал самой очевидной проблемы.

— Мы — Эзельхарды, — заговорила девушка. — Мы — герцогский род, и мы те самые люди, к которым обязан прислушиваться даже король. Когда это было видано, чтобы Эзельхарды боялись выражать собственное мнение?

— Раниэль! — возмущенно вскрикнул Мельбрут.

Неожиданно со стороны входа прозвучал еще один мужской голос:

— Она права.

Присутствующие быстро обернулись к говорившему. Там, возле дверей, они увидели фигуру седовласого мужчины-эльфа. Этот человек не был одет во что-то яркое или парадное, его серая одежда не отличалась ничем особенным, кроме чистоты и простоты самого фасона. Однако не было в этом доме человека более влиятельного и знатного.

— Отец… — тихо прошептал Сулмердир, поднимаясь на ноги.

Со своего места поднялась и Респин. Девушка, выпрямившись, глубоко поклонилась тому, кого она, пожалуй, уважала не меньше, чем своего господина.

— Дедушка, — тихо позвала Респин в качестве приветствия.

Отец и брат сразу обернулись к эльфийке. Она никак не отреагировала на их прибытие и даже не попыталась поздороваться, в то время как перед дедушкой она сразу склонила голову.

— Раниэль, — позвал Анорон, протягивая руку Респин, — подойди ко мне.

Девушка безоговорочно подчинилась. Она подошла к своему старшему с большим удовольствием и, посмотрев на него, улыбнулась.

— Ты нашла ответ, который так давно искала? — Анорон осторожно положил ладонь на щеку внучки и радостно улыбнулся. Это был первый раз, когда они разговаривали с момента побега Респин. И, можно было сказать, что в прошлом именно Анорон стал ее идейным вдохновителем на этот побег.

— Да, — отвечала Респин с улыбкой. — Только благодаря моему господину я и поняла, что же тяготило меня все это время.

— Ты стала более бесстрашной, — одобрительно ответил мужчина.

— Мне кажется, что это лучшее качество, которому я смогла научиться.

Неожиданно Анорон повернул голову к своему сыну и внуку. Строго посмотрев на них, он заговорил:

— Король сказал, что до окончания разбирательства Раниэль не должна покидать королевство. Это значит, что она останется дома.

— Вы были во дворце, отец? — удивленно спрашивал Сулмердир.

— Был. — Мужчина убрал руку от лица Респин и быстро опустил ее. — Я уже давно ушел от дел из-за болезни, и как дурак надеялся, что мой сын когда-то возмужает, но, нет, он даже передал свою боязнь монархов старшему сыну.

И Мельбрут и Сулмердир молчали. Они не могли отрицать этого факта, ведь в действительности они и впрямь опасались короля. Им казалось даже