Я тебя найду - Татьяна Огнева

— И? — выдавила я.

Он горько усмехнулся:

— И всё закончилось, когда она забеременела. Он потребовал аборт. Сказал, что иначе оставит её ни с чем. Но она отказалась. Слишком любила его. Слишком верила, что он изменится.

— Господи… — я прикрыла рот рукой. — И он?..

— Он выгнал её, — продолжил брат. — Забрал ключи, подарки, деньги. Всё, что мог. Сказал, что ребёнок не от него. Что она, мол, гулящая. А мы… мы люди бедные, у нас нет власти. Сестра сейчас живёт у меня. Ей тяжело. Ей рожать скоро, а у неё ничего нет.

Он замолчал, а я не знала, что сказать. Перед глазами всплыл образ той девушки с круглым животом. Её отчаяние. Её крик о помощи.

И в этот момент я поняла: это мой шанс. Мой козырь. Моя возможность уничтожить Павла.

Но вместе с тем в груди поднималась ярость. Не просто холодная, а жгучая, обжигающая.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Клянусь, он за это ответит.

Брат девушки вздохнул и едва заметно кивнул.

— Только будьте осторожны. У таких, как он, слишком длинные руки.

— Спасибо, ты очень милый. Но мне не впервой играть в игры для взрослых. Вот, возьми, — протягиваю ему десяток тысячных купюр, — твоей сестре это надо.

— Но я не могу это взять.

— Можешь. Я ещё приду, когда мне нужна будет помощь. А пока иди.

Я осталась одна в переулке. Холодный ветер пробирал до костей, но внутри меня разгорался пожар. Теперь у меня было оружие.

И я знала: игра только начинается.

Глава 14. Майя

Мне кажется, я никогда ещё так ещё не нервничала. Сегодня одно из самых громких шоу года. Самый большой подиум. И я — закрывающая модель мирового бренда Victoria’s Secret.

Я гордилась собой. Подготовка отвлекала от мыслей о скорой свадьбе. Срок предоставленый отцом заканчивался. Они с Павлом уже вовсю давят на меня. Заставляют заняться подготовкой. А я не хочу. Я всё ещё ищу выход из этого лабиринта. И показ, это один из поводов отвлечься.

И при этом я чувствовала себя так, будто внутри кто-то отключил электричество. Слабость не отпускала уже несколько дней. Глаза всё время хотели закрыться, ноги дрожали, даже если я просто стояла. Синяки под глазами — мои новые «украшения», которые, к счастью, профессиональная косметика скрывала мастерски. Но я знала правду: выглядела я измотанной.

— Майя, не моргай! — визажистка легко подправила тушь на ресницах и улыбнулась. — Вот так, идеально. Ты просто сияешь.

Я натянула улыбку. Сияю? Да если бы они знали, как тяжело мне сейчас поднять руку или удержать голову прямо… Но сдаваться было нельзя.

Вокруг царила привычная для закулисья суета: визажисты, парикмахеры, ассистенты носились с кисточками, лаками и фенами. Модели в халатиках хохотали, обсуждали наряды, флиртовали с фотографами. Атмосфера была лёгкой, словно всё происходящее — огромная вечеринка.

А я сидела в кресле, смотрела на своё отражение в зеркале и ловила себя на мысли, что это похоже на маску. Девушка в зеркале выглядела идеально: сияющая кожа, безупречные локоны, алые губы. Но за этим макияжем пряталась усталость, которая съедала меня изнутри.

— Волосы готовы, — парикмахер закрепил последние локоны и отступил. — Ну что, богиня? Готова разорвать зал?

— Постараюсь, — ответила я с улыбкой, хотя внутри сердце колотилось как бешеное.

Я видела, как девочки легко общаются, шутят, обнимаются перед выходом. Их смех был таким искренним, звонким. А я сидела в тишине собственных мыслей. Не о показе — о девушке с животом, о брате-официанте, о Павле и его грязных секретах. Всё это вцепилось в мою голову, как когти, и не отпускало.

Но сейчас у меня не было права на слабость. Сейчас я должна была стать той самой Майей Лебедевой, ради которой мир задерживает дыхание.

Я глубоко вдохнула, выровняла спину и позволила визажистке нанести последние штрихи хайлайтера.

— Всё, милая, ты готова.

Готова? Снаружи — да.

Я вышла на подиум, и мир вокруг вдруг сузился до одного ровного шага и громкого биения музыки. Свет прожекторов обжигал лицо, но не ярче того жара, что разливался внутри.

На мне был откровенный красный комплект — кружево, которое цепляло взгляд и оставляло догадки, тонкая отделка, которая играла на грани дерзости и изящества. Сверху — лёгкий халатик-сеточка, едва касающийся кожи, прозрачный, как обещание.

Камеры ловили каждый сантиметр, вспышки ритмично моргали, а сотни глаз следили за мной, как за магнитом.

В этот момент мне было всё равно: критики, слухи, планы отца — остался только я и моя сцена.

Я чувствовала, как ткань халатика еле шуршит при каждом моём движении. Он нравился мне: лёгкий, наглый, будто игрушка, которую можно снимать и надевать по желанию. Секундная игра — и весь образ меняется.

На середине подиума я допустила паузу, чуть приподняла подбородок и представила его.

Фарид.

Его тёмные глаза, которые, как я знала теперь, могли пожирать взглядом — и я представила, как они смотрят на меня сейчас. В голове мелькнула улыбка: вот бы он увидел это — меня в красном, в окружении сотен влюблённых и завистливых взглядов.

Я ощутила, как от этой мысли внутри что-то взбухает — не просто желание, а вызов. Его жене явно не позволено такого. А мне можно всё. Мне можно быть и красивой, и вольной, и опасной.

Плавно, по накатанному ритму, я сдвинула пальцы по поясу халатика. Каждый жест был выверен: не позорный, не вульгарный, а точный и уверенный.

Сеточка скользнула с плеч, открывая красный комплект. Зал вздохнул — единый, громкий выдох. Я улыбнулась.

Это была не просто демонстрация белья; это была маленькая месть в красивой обёртке: я была доступна — но лишь на показ, на моих условиях.

Шаг за шагом, в такт музыке, я дошла до края сцены. Камеры ловили линии, свет подчёркивал изгибы, а я ощущала в себе хладнокровие и власть. Пусть смотрят. Пусть осуждают. Пусть считают, что это игра, которую я играю не всерьёз. Я знала правду: в этот миг я принадлежала только себе.

Я остановилась в конце подиума. Свет бил прямо в лицо, слепил, и всё же