Мир накануне раннего Нового времени - Павел Юрьевич Уваров

крымским ханом Менгли-Гиреем, фактически перестав считать себя зависимым от Большой Орды, хотя при этом и стремился оттягивать военное столкновение. Но в 1476 году, когда пошел уже пятый год неуплаты дани, посол хана приехал в Москву с требованием к Ивану III явиться в Орду. После отказа князя конфликт стал неизбежным. Договорившись о военном союзе с Казимиром, летом 1480 года Ахмат-хан двинулся на Москву. Но, простояв два месяца на Угре, разделявшей московские и литовские владения, Ахмат увел войско в степь. Историки спорят, когда именно произошло освобождение Москвы от ордынской власти — в 1472 году, когда перестали выплачивать дань (уже в 1474 году в договоре с Дерптским епископом великий князь был впервые назван «царем»), в 1480–1481 годах (стояние на реке Угре и гибель Ахмат-хана) или же позже (поскольку «выход» продолжал собираться, правда, не понятно, достигал ли он татар или оставался в княжеских сундуках)?

Тверской князь, видя, как вокруг его земель сжимается кольцо владений московского князя, использовал давние отношения зависимости от Литвы и обратился к ней за помощью. Тверь была тут же осаждена войсками Ивана III, который посадил на тверской престол своего сына Ивана, по материнской линии являвшегося наследником тверских князей.

Немалое место в планах московского князя занимало Казанское ханство. Еще при Василии Темном для того, чтобы следить за выплатой выкупа за князя, Касим, сын Улуг-Мухаммеда, был послан в московские владения. Но из «надзирателя» он стал защитником земель великого князя. Ему был выделен Городец Мещерский на Оке, ставший столицей компактного Касимовского ханства. В 1467–1469 годах Иван III попытался посадить Касима на казанский престол, но поход был неудачным. В 1487 году московские войска все-таки взяли Казань, там был посажен Мухаммед-Эмин — пасынок нового союзника Ивана III крымского хана Менгли-Гирея.

Обезопасив себя от угрозы с Востока и продолжая пользоваться плодами союза с Менгли-Гиреем, доминировавшим в Степи, Иван III в 1487 году начинает Пограничную войну, в ходе которой ряд князей из черниговского дома перешел на сторону Москвы вместе со своими владениями. После чего Иван III стал именоваться великим князем всея Руси, претендуя на все наследие Киевской Руси.

В 1494 году был заключен мирный договор с великим князем литовским Александром Ягеллончиком, скрепленный его браком с дочерью Ивана III. Но затем война вспыхнула вновь, и к 1503 году к Ивану III отошла еще одна часть черниговской земли и восток Смоленщины с Вязьмой и Дорогобужем.

В 1489 году к Москве была присоединена Вятская земля, позже были организованы походы в Пермь и Югру. Озабоченный тем, чтобы поставить северную, в том числе и пушную торговлю под свой контроль, Иван III в 1492 году построил крепость Ивангород напротив Нарвы и вел сложные переговоры с Ливонским орденом, чередовавшиеся военными действиями. Заручившись поддержкой Дании, он вступил в войну со Швецией и пытался сломить монополию Ганзы на балтийскую торговлю, закрыв Ганзейский двор в Новгороде (1492).

За годы правления Ивана III (1462–1505) территория Московского государства выросла в несколько раз. Рязанское княжество и Псков сохраняли свою независимость лишь номинально. В 1489 году посол императора Максимилиана I Габсбурга предложил ему королевский титул, но получил отрицательный ответ: «Мы Божиею милостью государи на своей земле изначала, а поставления как прежде ни от кого не хотели, так и теперь не хотим».

Когда Иван III договаривался о браке с Софьей Палеолог, из рода византийских императоров — сторонников унии, папа римский надеялся укрепить влияние в Московии католической церкви. Но сама невеста разочаровала свою итальянскую свиту, демонстративно перейдя в православие, как только достигла русских земель. Если выгоды от этого брака были в основном символическими, то женитьба в 1483 году сына великого князя на Елене Волошанке, дочери молдавского господаря, была сильным политическим ходом. Союз со Стефаном Великим, в то время успешно действовавшим против польско-литовских войск, оказался столь выгодным, что его не разорвало даже поражение Елены в ходе придворных интриг и заточение в монастырь (1503).

Время Ивана III характеризовалось интенсивными культурными контактами с Западом. Итальянские зодчие перестроили московский кремль и его соборы, в Россию приезжали европейские инженеры и врачи. Западные страны понимали, что Восточноевропейская равнина постепенно обретает нового гегемона.

Земли, которые удалось собрать московскому князю, были обширны, но слабо заселены и неплодородны. Они были мало приспособлены к тому, чтобы содержать много воинов, чиновников, священников. Однако сказывалась выработанная за время ордынского владычества способность власти концентрировать ресурсы для сбора «выхода» в Орду и для проведения политики, хоть как-то защищавшей от татарских набегов. Политические структуры управления отличались жесткостью. Чтобы взаимодействовать на равных и с наследниками Орды, и с Великим княжеством Литовским, более богатым, более населенным, а в симбиозе с Польшей и более сильным, чем Московское государство, последнее должно было стать максимально централизованным, способным, например, на такие меры, как быстрое, массовое переселение новгородских бояр вглубь страны и раздачи их конфискованных земель в военные держания — поместья.

И Казимир IV, и Ахмад-хан много сил отдавали борьбе с родственниками, поднимавшими мятежи. Заговоров, придворной борьбы, «отъездов» за границу хватало и во владениях Ивана III, но такие действия не выливались в гражданские войны, пресекаясь быстро и сурово, даже слишком сурово. Идейная борьба была интенсивной, но бескомпромиссной, и возможности сосуществования разных течений были недолгими. Если мусульман и католиков охотно приглашали на службу великому князю, то толерантности внутри православной церкви не допускалось: на тех, кого подозревали в симпатиях к униатам или к патриарху Константинопольскому, обрушивались репрессии, а обвиненных в ереси ждали костры (Геннадий, архиепископ Новгородский, ссылался при этом на опыт «шпанского короля»).

Однако, что удивительно, наследие проигравших шло в каком-то смысле во благо Русского государства, обогащая его культуру. Монах Афонского монастыря Спиридон, присланный из Константинополя в качестве митрополита Киевского и всея Руси, был отвергнут Казимиром IV и отправлен в ссылку в 1476 году. Ему удалось перебраться в земли московского князя, но и здесь его не признали, называя сатаной, поставленным в Царьграде, «во области безбожных турков от поганого царя». Около 1485 года он был заточен в Ферапонтовом монастыре, где оставался до самой смерти. Там он написал очень важное для русской духовности «Житие преподобных Зосимы и Савватия Соловецких», а позже — «Послание о Мономаховом венце», в котором обосновывал происхождение московских князей от императора Августа. От несчастной Елены Волошанки осталась ее знаменитая «Пелена» — вышитое изображение пышной процессии 1498 года, ставшее первым светским изображением великокняжеской семьи. Идею о том, что «Москва — третий Рим», впервые высказал митрополит Зосима, осуждавший сожжение