100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина

большим горшком для собирания крови, замочной скважиной в качестве наблюдательного пункта, нищим евреем в роли зловещего убийцы и т. д. По делу тут же было арестовано двенадцать человек.

Следов пропавшей Эстер нигде не нашли, а выловленное из реки Тисы чье-то мертвое тело с трудом поддавалось опознанию, поскольку шла уже вторая половина июня.

Эстер Шоймоши. Рисунок 1882 г.

Показания все время менялись, и даже мать девочки то решительно отвергала версию, что тело принадлежит ее дочери, то подтверждала ее. А поскольку следов ритуального убийства на теле не нашли, то была придумана новая причудливая и очень запутанная история. Два судебных медика и врач практикант объявили, что это тело взрослой молодой женщины, обеспеченной, ухоженной, имевшей много любовных связей, а ее, нарядив в платье пропавшей горничной, пытаются выдать за убитую, чтобы скрыть жертвоприношение. Тех, кто нашел тело, угрозами заставили отказаться от прежних показаний и оговорить себя. После того как они показали, что сами одевали тело, а одежду им дала какая-то еврейка, их тоже отправили под арест. Дело становилось совершенно абсурдным, и в это время в него вмешались три неординарные личности.

Первой личностью был журналист и парламентарий Карой Этвёш, помогавший адвокатам выстраивать линию защиты и организовавший серию сатирических публикаций в прессе с памфлетами и стихами. Этвёш создал прецедент, попытавшись обратить внимание на систему давления и пыток в судебной системе. Но сам он мало что мог сделать, поскольку «четвертая власть» ничем не управляет, лишь информирует общество.

Второй личностью стал венгерский президент-изгнанник, вождь Венгерской революции 1848–1849 годов Лайош Кошут, проживавший в итальянском Турине. Он заявил, что все это дело – национальный позор для его страны, а расовые предрассудки возможны только в нецивилизованном обществе. Но и смещенный президент едва ли мог помочь обвиняемым, находясь вдали от родины. Его страна продолжала устраивать погромы и требовать процесса. Тогда в ноябре 1882 года депутат Эрнё Мезеи направил официальный запрос министру юстиции, и тот послал в город Ньиредьхаза поверенного Хаваша, установившего, что обвиняемые ни разу не были выслушаны. Он потребовал освободить некоторых арестантов, но испытал сильнейшее давление и подал в отставку.

Впрочем, противодействие зашло уже так далеко, что пересмотр дела невозможно было предотвратить. И 7 декабря того же года три профессора медицины Будапештского университета – Шентхауэр, Белки и Михалкович – вновь осмотрели найденное в реке тело и обвинили предыдущих экспертов в отсутствии профессионализма и медицинском невежестве. Они объявили, что тело принадлежало пропавшей горничной, однако без следов убийства. Но даже это не заставило снять обвинения с арестованных.

Именно тогда и появилась третья примечательная личность – тот самый венский профессор Эдуард фон Гофман, основатель уникальной школы криминалистики. Австрийский эксперт выступил уже в июле 1883 года на судебном заседании в Ньиредьхазе. Он составил подробный аналитический отчет обо всех судебно-медицинских экспертизах, подтвердил результат повторного вскрытия и выразил возмущение непрофессионализмом ранее привлеченных к делу экспертов.

Профессор произвел в суде революцию. Благодаря его заключениям на свет выплыли все нарушения судебной процедуры и выявились противоречия в показаниях главных свидетелей. Третьего августа суд закончился полным оправданием обвиняемых в связи с отсутствием состава преступления.

Гофман был наставником многих талантливых ученых-криминалистов, в частности тирольского криминалиста профессора Карла Ипсена – главного эксперта в громком деле 1904 года об убийстве итальянским националистом художника Августа Пеццеи. Немалую роль в этом туманном деле сыграло как раз то, что в своих решениях доктор Ипсен всегда руководствовался принципами своего учителя Эдуарда фон Гофмана, а следовательно – ставил под сомнение устраивающие всех выводы. Доктор Гофман передал своим ученикам профессиональную принципиальность.

Дело было закрыто. А Эстер Шоймоши как в воду канула.

«Отец криминалистики» Ганс Гросс

Отцом криминалистики по праву считается австрийский судебный следователь Ганс Гросс. Этот человек впервые задумался о том, насколько важно сохранить картину преступления. Термин «криминалистика» придуман именно им. Заслугой Гросса стало описание преступной субкультуры, системы сбора доказательств, использования научных открытий в расследовании.

Он родился в Граце в 1847 году, окончил университет и с 1869 по 1897 год работал судебным следователем в Черновцах. В 1893 году он написал труд «Руководство для судебных следователей, чинов жандармерии и полиции», переизданное несколько раз и переведенное на несколько европейских языков, в том числе на русский. В этой работе Гросс писал о том, что одежду подозреваемого надо положить в чистый белый мешок и выколачивать его, пока мешок не заполнится всей собранной пылью. Это наблюдение было результатом его личного опыта.

У Гросса не было докторской степени, но в 1897 году, уйдя из следственного управления, он стал профессором уголовно-исполнительного права в Черновицком университете и разработал систему рекомендаций по расследованию преступлений. Гросс был превосходным практиком, сумевшим построить на своем практическом опыте теорию раскрытия преступлений. Неудивительно, что в 1902 году его пригласили в Пражский университет, а в 1905 году – в университет Граца. В 1898 году Гросс стал учредителем и главным редактором криминалистического журнала «Archiv für Kriminalanthropologie und Kriminalistik» («Собрание криминальной антропологии и криминалистики», нем.).

Позднее Гросс увлекся фотографированием места преступления, и надобность в рисовальных альбомах отпала. К фотографии у него был особый подход: Гросс разделял фото на запечатлевающие и научные.

Ганс Гросс

Начав с тезиса о самостоятельности криминалистики, он перешел к организации и осмотру места преступления, а также – к характеристике отдельных следов при осмотре. Индивидуальность и динамичность в расследовании лежат в основе «деятельностного» подхода к расследованию, то есть практического подхода. Он писал и о комплексном криминалистическом исследовании, при котором в деле участвуют химики, физики, ботаники. Наверное, все это представляет собой недостижимый идеал, в котором всё и все направлены на раскрытие преступления. И ведь были прецеденты, когда на раскрытие дела опрометью кидался почти футбольный стадион, и раскрывал! Впрочем, бывало и обратное: когда убийцу ловили несколько штатов, но так и не нашли…

Гросс детально разрабатывал допросы и говорил, что для изобличения во лжи нужен детальный допрос, а для оживления памяти опрашиваемого – приведение ассоциативных связей.

И тут сразу вспоминается написанный с юмором рассказ чешского писателя К. Чапека «Эксперимент профессора Роусса» (1928), где явно просматривается профессор Гросс: «Среди присутствующих были: министры внутренних дел и юстиции, начальник полиции, несколько депутатов парламента и высших чиновников, видные юристы и ученые и, разумеется, представители печати – без них ведь дело никогда не обойдется».

Суть эксперимента Роусса как раз и сводилась к допросу с ассоциативными связями: профессор называл слово, а преступник должен был говорить первое, что придет в