100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина

вскоре обнаружил искомые вещества с помощью химического анализа. Пироантимонат натрия при обработке полученного из пыли раствора легко выявил троичные кристаллы сурьмы, хлорное соединение рубидия также обнаружило признаки олова. А потом появились и пластинки с отверстиями – свинец. После этого успеха французский комиссариат распорядился передать Локару на экспертизу всю одежду подозреваемых. После обнаружения всех улик отпираться стало бесполезно. Но о чем говорит эта история? Во-первых, о том, что только блистательно проведенный процесс при наличии всех вещественных доказательств способен не оставить после себя ни одного сомнения. И, во-вторых, о том, что жизнь ученого-первооткрывателя никогда не бывает легкой, и наилучшим доказательством его правоты становится практическая польза, убеждающая любого Фому неверующего. После успеха Локара его лаборатория стала местом паломничества полицейских, нуждающихся в помощи во время следствия.

Дело Эмиля Гурбена

Банковского клерка Эмиля Гурбена обвинили в убийстве его невесты Мари Латель. Ночью в доме родителей Мари была задушена. У Эмиля обнаружилось железное алиби: он допоздна играл с друзьями в карты совсем в другом месте. Несколько свидетелей подтвердили его слова. Однако сыщики обратились к Локару за помощью, а он исследовал ногти задержанного Гурбена и, собрав малейшие частицы, разложил на глянцевой бумаге. В частицах грязи он обнаружил окись цинка, висмут, магний, а также – частицы эпителия кожи с элементами розоватой пыли, оказавшейся рисовым крахмалом. Подозревая, что кожа принадлежит убитой, эксперт стал изучать содержимое ее комнаты и остановил свое внимание на пудре девушки, состоявшей из рисового крахмала, цинка, висмута и магния. Стало ясно, что ногтями Гурбен касался шеи жертвы.

Было ли это весомым доказательством? Возможно, нет: ведь подозреваемый мог объяснить это иначе – например, контактом при общении с девушкой, попыткой обнять ее. Причем Гурбен действительно встречался с Мари Латель, считался ее женихом и вполне мог сослаться на невинное свидание.

Однако на клерка экспертиза произвела настолько ошеломляющее впечатление, что он сознался в убийстве и рассказал, что для обеспечения алиби перевел стрелки часов. То есть показания его приятелей лжесвидетельством не были: они действительно думали, что уже час ночи, в то время как была лишь половина двенадцатого. Стал известен и мотив преступления. Намерения Гурбена по отношению к невесте были исключительно корыстными, и она, поняв это, решила порвать с ним, чем привела его в ярость.

Антропология помогает следствию

Иногда сокрытие преступления приводит к тому, что определить личность жертвы, способ ее убийства и время, когда это произошло, по силам только очень редким специалистам – археологам и антропологам. Эти люди копаются в земле и в пепле. Они извлекают останки и даже части костей, по которым можно хоть что-то узнать о человеке, его жизни и смерти.

С середины нулевых годов до недавнего времени на американском телевидении выходил художественный сериал «Кости», повествующий о девушке-антропологе, специалисте по изучению костей жертв. Сериал пользовался успехом и в нашей стране тоже обрел своих поклонников. Доктор Темперанс Бреннан (Эмили Дешанель) и ее помощники занимались изучением костей убитых или их разложившихся останков. Но главным для зрителей стали, конечно, не рутинные будни команды антропологов из Института Джефферсона (прототипом являлся Смитсоновский институт), а любовные коллизии между криминалистами в сочетании с детективными приключениями. Поскольку в основу художественного произведения часто заложен парадокс, возиться с малопривлекательным биологическим материалом приходится хорошенькой юной героине, впрочем – наделенной ледяным холодом строгих голубых глаз. Женщины в антропологии действительно явление не редкое: они аккуратны, педантичны, терпеливы и хорошо подмечают детали. Однако приоритет в исследованиях и открытиях принадлежит все же немолодым мужчинам.

Еще в 1935 году, когда не было опыта восстановления человеческого облика по найденным костям, патологоанатом Джон Глэйстер-младший из Эдинбурга догадался применить метод «кальки» – наложить фото пропавшего человека на фото найденного черепа, чтобы установить их соответствие (глава «Находка в Дьявольском овраге»). Это была скорее гениальная хитрость, и она сыграла свою роль на суде, но самой науки восстановления голов по черепам в то время еще не было, как не было и подходящей аппаратуры.

Одним из первых антропологов, сумевших воссоздать голову по черепу, стал советский ученый, доктор исторических наук Михаил Михайлович Герасимов (1907–1970), собравший целую коллекцию ископаемых людей (австралопитеков, неандертальцев и др.) и исторических личностей (Тамерлан, Иван Грозный и др.). До него это пытались сделать многие анатомы (Сольгер, Мартин и др.), но потерпели неудачу.

Краниология, которую использовал Герасимов, включает краниометрию (измерительные признаки), краниоскопию (описательные признаки) и краниографию (определение индивидуальных особенностей строения черепа в разных плоскостях и проекциях с помощью специальных приборов). Ученый установил, что до сих пор все попытки измерить толщину ткани в конкретной краниометрической точке были ошибочны из-за использования голов, подвергшихся бальзамированию или действию формалина. К тому же у давних трупов искажается характер тканей. Поэтому ради получения точных выводов Герасимов подбирал в моргах трупы людей, умерших не более двух часов назад, и это помогло ему разработать метод антропологической реконструкции.

В годы Великой Отечественной войны 36-летний Герасимов, находясь в эвакуации в Ташкенте, не сидел сложа руки: он создал кружок для молодых любителей антропологии и обучал их реконструкции облика человека на краниологической основе. Активная и бескорыстная педагогическая деятельность Герасимова позволила ему создать мощную научную школу советской антропологии. А его методы стали применять и в криминалистике.

Возможно, кому-то эти истории с сухим, педантичным исследованием костей и их обломков покажутся скучной рутиной. Но в некоторых случаях без такой науки, как антропология, следствию просто не обойтись. Конечно, если речь идет о древних артефактах, пролежавших в земле несколько столетий, мы понимаем, что сыщик тут вряд ли уместен, потому что изучать древности – задача археолога. Но и в современной жизни эксперты-антропологи оказывают следствию бесценную помощь – в том случае, когда преступник постарался тщательно замести следы и скрыть улики.

Ему стреляли в спину

19 сентября 1991 года жители Нюрнберга Гельмут и Эрика Симон пролагали прогулочный маршрут в Альпах, на территории Тироля. Внезапно они увидели нечто страшное, повергшее их в шок. Подойдя ближе, туристы убедились, что перед ними останки человека. Кто этот человек – пропавший в горах альпинист или турист, ставший жертвой какого-нибудь животного? Однако маршрут был вполне безопасный, крутых вершин и каменных плато поблизости не было. Животный мир Тироля не включает каких-то опасных хищников: в зоопарке Инсбрука, находящемся на горе, имеется всего один бурый медведь, да и тот попал туда случайно – для разнообразия (жители утверждают, что никаких медведей никогда не видели). Может быть, несчастный тиролец заблудился и погиб от голода и холода? Но это совершенно невозможно: Альпийские горы