Наладчик 2 - Василий Высоцкий

Смирнов повернулся ко мне. Его взгляд был жестким, но в нем появилось новое качество. Доверие?

— Руководство Конторы в курсе твоих действий. Твоя фамилия теперь на особом контроле. Медаль я тебе выбивать не буду — засветимся. Но у тебя теперь есть абсолютный карт-бланш почти на всё. Наша договоренность в силе.

— Согласен, — я кивнул. — Будем работать и разрабатывать.

— Работай, Мордов. И береги себя.

Я вышел из машины под моросящий дождь. Накинул капюшон вельветовой куртки.

Операция «Черное море» завершилась блестяще. Я слегка изменил ход истории. Надя Курченко осталась жива.

Но расслабляться было рано. Впереди меня ждала моя армия. Моя гвардия из ПТУшников, которых нужно было готовить к уличной войне с бандой Баксана. Что касается угонщиков, то в моём времени через тридцать два года после угона сын убил отца и получил тюремный срок. В этом же мире… Скорее всего их будет ждать высшая мера. Пацана было немного жаль, но… Он сам пошёл за отцом. Может быть ему и сделают скостку на возраст.

Глава 6

«Если в уличной драке вам разбили нос или рассекли бровь, и на светлой рубашке остались яркие пятна крови, не вздумайте заливать их горячей водой. Кровь свернется, и пятно останется с вами навсегда. Тут спасёт только ледяная вода. Застирайте вещь в тазу с холодной водой, бросив туда растолченную таблетку обычного аспирина. Главное — действовать быстро. Как, впрочем, и во всем остальном».

Маленькие хитрости

Московское небо в октябре наглухо затянуло серой пеленой. Мелкий противный дождь моросил с самого утра. Он жестоко смывал остатки золотой осени в грязные лужи. Ветер меланхолично гонял по щербатому асфальту мокрые листья. Погода была дрянь. Самое то для возможной грязной работы.

Мы битый час торчали в заброшенной котельной за гаражами ПТУ. Это была наша новая спортивная база. Сырые кирпичные стены, ржавые трубы под потолком, тусклая лампочка Ильича в проволочной сетке — прямо красота. Воздух густо пропах цементом, застарелой мочой и мужским потом. Я выгнал отсюда местных алкашей еще неделю назад. Просто и доходчиво объяснил. Ещё дал пару пинков для ускорения. Теперь здесь был наш новый спортзал.

Я стоял почти в центре бетонной стяжки. На мне была старая водолазка и штаны. Кулаки крепко обмотаны брезентовыми лентами вместо бинтов. Вокруг меня шумно дышали мои пацаны. Моя личная гвардия. Десять упрямых человек. Кабан, Михан, Шуруп и с ними еще семеро проверенных парней.

Они здорово изменились за этот месяц. Прямо сильно изменились. Из них почти ушла пэтушная рыхлость. Ушла раздолбайская дворовая расхлябанность. Взгляды ребят стали жестче, движения — резче. Они больше не махали руками в драке, как ветряные мельницы.

— Михан, сделай шаг вперед! — скомандовал я резко.

Голос прямо лязгнул в холодной сырости подвала.

Здоровяк неторопливо шагнул ко мне. Он как буйвол тяжело переваливался на массивных ногах. Кулаки здоровенные, пудовые. Хмурый взгляд исподлобья.

— Бей, — я расслабленно опустил руки вдоль туловища. — Бей как на улице. Без предупреждения.

Михан тихо рыкнул. И тут же выбросил правый прямой прямо мне в челюсть. Удар был страшный. Такой запросто снесет голову с плеч.

Я не стал ставить блок. Я просто чуть сместил голову влево. Кулак просвистел над моим плечом. Воздух лизнул в ухо. Я шагнул в мертвую зону.

Правая рука легла ему на затылок. Левая жестко уперлась в подбородок. Резкая, безжалостная скрутка шеи. Михан потерял равновесие. Он полетел на бетонный пол с грацией рухнувшего шкафа. Грохот разнесся по котельной.

Я опустился на одно колено. Мой кулак замер в миллиметре от его кадыка.

— Ты труп, Михан, — тихо сказал я. Встал. Отряхнул колени. — Вставай. Ошибка старая. Ты вкладываешь в удар всю массу и проваливаешься. На улице тебя за это убьют. Противник уйдет с линии, и ты сам отдашь ему свою шею. Бить надо коротко. С возвратом. Рука должна жалить, как змея, а не лететь, как бревно.

Я обвел взглядом строй.

— Забудьте про кино. Забудьте про благородный бокс. На асфальте нет правил. Ваша задача — сломать врага за три секунды. Колени, локти, пальцы в глаза, удар в горло. Баксан и его урки не будут вызывать вас на честный бой. Они пырнут вас заточкой в печень из-под полы.

Я подошел к висящему на цепи тяжелому мешку с песком. Мы сшили его сами из старого брезента. Обмотали старыми вязаными половичками, которые кто-то притащил из дома. В общем, получилась вполне себе нормальная груша.

— Отрабатываем связку. Двойка в челюсть основанием ладони. Захват за куртку. Удар коленом в пах. Бросок. Добивание. Пошли!

Пацаны разбились по парам. Подвал наполнился глухими ударами, кряхтением и матом. Я ходил между ними. Бил по ногам, если стойка была неправильной. Жестко поправлял руки. Я не жалел их. Жалость на тренировке сейчас — это кровь на улице в будущем. Я выбивал из них мягких советских школьников. Я лепил из них уличных псов.

Мне нужна была армия. Безжалостная и преданная.

— Шуруп, мать твою! — я дал подзатыльник Витьке. — Ты его гладишь или бьешь? Вкладывай корпус! Тазом крути!

Шуруп стиснул зубы. Его кулаки были сбиты в кровь. Он был тощий, но злой. И злость для него была хорошим топливом. Он резко выбросил колено. Его напарник охнул и согнулся пополам.

— Вот! Уже лучше! — я хлопнул Витьку по плечу.

Тренировка длилась два часа. Мы выползли из котельной в вечерние сумерки. Пацаны едва волочили ноги. От них валил пар. Они сплевывали густую слюну на мокрый асфальт. Но в их глазах горел огонь силы.

— Завтра в это же время, — сказал я. — А теперь по домам. Зализываем раны и прикладываем примочки.

Мы с Шурупом и Миханом потопали в общагу.

Власть на районе нельзя держать только кулаками. Драки завсегда привлекают милицию. Участковый Сидорчук — мужик правильный, но у него есть начальство. Начнутся массовые драки — нас пересажают за хулиганку. Нам нужна была легальная крыша. Броня.

И я знал, где эту броню достать.

На следующее утро я надел чистую рубашку. Погладил брюки. Причесался. Мой внешний вид излучал комсомольскую правильность и верность ленинским принципам. Я направился в кабинет нового комсорга ПТУ. Игоря Вельтищева.

Игорек сидел за столом. На нем был модный пиджак