Наладчик 2 - Василий Высоцкий

Я врал ей. И мне было от этого тошно. Но я не мог сказать ей правду. Не мог рассказать про майора КГБ. Про Штерна. Про то, что я леплю из своих друзей уличную банду. Мой долг — защитить ее. Любой ценой. А для этого мне придется испачкать руки в дерьме по самые локти.

Прошла неделя.

Наши патрули стали регулярными. Район притих. Местная шпана предпочитала обходить нас стороной. Участковый Сидорчук при встрече довольно жал мне руку.

— Молодец, Мордов. Район чистый. Хоть сплю теперь спокойно.

Но вот я не спал спокойно. Баксан затаился. Он явно копил силы и изучал наши маршруты. Он по-любому ждал удобного момента. А я ждал случая, чтобы сделать следующий шаг. Шаг за грань. Шаг в темноту.

И этот случай представился в пятницу вечером.

Погода окончательно испортилась. Лил холодный дождь. Мы шли вчетвером: я, Кабан, Михан и Шуруп. Мы свернули в темный переулок за кинотеатром «Космос». Фонари здесь традиционно были разбиты местными маргиналами.

Впереди, возле глухой кирпичной стены, мы услышали пьяный мат и звуки возни.

Мы ускорили шаг. Из темноты вынырнули две фигуры.

Один из них, высокий, грузный мужик в дорогом, но изрядно помятом драповом пальто, едва стоял на ногах. Он был пьян в стельку.

Второй, щуплый паренек в кепке, пытался вырваться из его захвата. Мужик в пальто мертвой хваткой вцепился в воротник паренька и тряс его, как грушу.

— С-сука! Ты кого обсчитал⁈ — ревел мужик, брызгая слюной. — Да я тебя сгною! Ты знаешь, кто я такой⁈ Я весь ваш таксопарк куплю и продам! Верни сдачу, гнида!

Паренек, видимо, местный таксист, испуганно пищал:

— Дяденька, пусти! Какая сдача? Ты сам мне трешку сунул! Пусти, порвешь куртку!

Мы подошли ближе. Свет далекого фонаря упал на лицо мужика в пальто. Мясистое, красное. На пальцах блестели массивные золотые перстни. Я сразу срисовал типаж. Это был не простой работяга. Зажравшийся барыга, который перебрал в ресторане и решил покачать права перед простым водилой.

— Отпусти парня, дядя, — мой голос прозвучал сухо и резко.

Мужик обернулся. Мутный взгляд скользнул по нашим красным повязкам. Он презрительно скривил губы.

— О, комсомолия нарисовалась! Пошли вон, щенки! Не ваше собачье дело! Я тут с ворьем разбираюсь!

Он оттолкнул таксиста. Тот не стал ждать нового захвата в пьяные объятия. Развернулся и дал деру в темноту дворов.

Мужик покачнулся, сделал шаг в нашу сторону. Сунул руку в карман пальто.

— Я вас сейчас самих в милицию сдам, ушлепки! Я товарища Щелокова знаю!

Он вытащил руку. В пальцах блеснуло стекло. Это была нераспечатанная бутылка водки. Он перехватил ее за горлышко, намереваясь использовать как дубинку.

— Ну, кто первый? Подходи, сопляки! — он пьяно замахнулся.

Это была его фатальная ошибка.

Я даже не успел отдать приказ. Кабан сработал на рефлексах, которые я вколачивал в него весь месяц.

Серега не стал пятиться. Он резко сократил дистанцию. Ушел с линии замаха. Его правая рука, как поршень, влетела мужику в солнечное сплетение. Короткий, жесткий тычок.

Мужик крякнул. Бутылка выпала из ослабевших пальцев. Она ударилась об асфальт, но не разбилась, а покатилась в лужу. Кабан провёл подсечку. Барыга рухнул на спину с тяжелым, мясным стуком. Голова стукнулась о поребрик. Он обмяк. Храп разорвал тишину переулка. Нокаут.

Кабан отступил на шаг. Он тяжело дышал. Посмотрел на свои кулаки.

— Готов, — пробасил он. — Ишь, пугал он нас.

Мы подошли к лежащему. Мужик раскинул руки. Пальто распахнулось. Из внутреннего кармана пиджака наполовину высунулся толстый, туго набитый кожаный бумажник. Он привлекал внимание, как бельмо на глазу. Из него торчали красные десятирублевые и фиолетовые двадцатипятирублевые купюры. Пачка была толщиной в два пальца. Там лежала зарплата советского инженера за полгода.

Все уставились на этот бумажник. В переулке повисла звенящая тишина. Слышно было только, как капли дождя стучат по лужам.

Мой внутренний барометр зашкалил. Вот он. Момент истины. Рубикон.

Мы — комсомольский патруль. Мы должны вызвать милицию. Сдать пьяного хулигана. Вернуть ему деньги. Получить благодарность.

Но комсомольский патруль не сможет подобраться к Штерну! И Штерну не нужны пионеры! Ему нужны хищники…

Я принял решение. Я давно его принял, но сейчас нужно было воплотить его в жизнь.

Я посмотрел на своих парней. Шуруп нервно сглотнул. Михан переминался с ноги на ногу. Кабан гипнотизировал взглядом бумажник.

— Шмонайте, — тихо, но абсолютно четко сказал я.

Слово повисло в холодном воздухе. Оно прозвучало как выстрел.

Шуруп вздрогнул. Его глаза расширились.

— Ген… ты чего? — прошептал он. — Это ж… кража. Уголовка, Ген. Мы же дружинники…

— Мы не бесплатно работаем, Витя, — мой голос был ровным, как лед. Я не отводил взгляда от Кабана. — Государство нам за патрули не платит. А нам нужна экипировка. Нам нужны боксерские перчатки, бинты, нормальные груши. Нам нужно мясо, чтобы восстанавливать силы после тренировок. Это… будет налог. Налог за безопасность. Этот упырь махал бутылкой. Он мог проломить тебе череп и отправить в больничку. Пусть платит штраф в фонд нашего отряда.

Пацаны замерли. В их головах сейчас ломались стереотипы. Разрушались идеалы пионерии. Советское воспитание кричало им, что брать чужое — это табу. Это преступление. Это конец.

Я ждал. Я не мог заставить их приказами. Они должны были перешагнуть эту черту сами. Осознанно.

Кабан тяжело дышал. Его взгляд метался от моего лица к толстому бумажнику. В нем боролись дворовый хулиган и правильный советский парень.

Прошла секунда. Вторая. Третья.

Кабан медленно присел на корточки. Его огромная, мозолистая рука потянулась к пиджаку лежащего мужика. Пальцы дрожали.

В этот миг внутри меня взбунтовался старый русский офицер. Моя честь, моя суть возопила. Красть у пьяного? Мародерить?

Это удел крыс!

Моя рука дернулась. Я инстинктивно подался вперед, чтобы ударить Кабана по руке. Выбить этот проклятый кошелек. Сказать: «Отставить! Я пошутил!»

Но я заставил себя остановиться. Я стиснул зубы так, что заныли скулы. Я впился ногтями в ладони.

«Терпи, солдат, — сказал я себе. — Ты сам выбрал этот путь. Без этого они останутся комсомольцами. И их перережут урки. Терпи».

Я остался стоять неподвижно.

Кабан ухватил бумажник. Вытащил его из кармана. Раскрыл. Там были деньги. Много денег. Больше, чем эти парни видели за всю свою жизнь.

Серега посмотрел на меня. В его глазах больше не было сомнений. В них появился темный, хищный блеск. Блеск зверя,