На изломе десятилетия - Алекс Русских

они оказались во времена Российской империи, то уж точно, практически неизбежно достигли бы тех же чинов и положения, что и при СССР, только еще лучше. Но копнешь, а там происхождение частенько из самых забитых крестьян.

Объясняешь, а они в ответ:

— А вот Деникин же стал из крестьян царским генералом.

Так не из крестьян. Крестьянином был его дед, который солдатскую лямку 22 года тянул и смог выслужиться до офицера. Его сын в солдатчине был с самого детства, а иначе майорский потомок дворянином бы стать не смог. И только внук добрался до высокого положения. А сколько тысяч способных солдат, которые тоже могли сделать карьеру, погибли от пули, от неизбежных в походе болезней, просто не попались начальству на глаза?

Так что я с большим сарказмом отношусь ко всем этим самозваным дворянчикам, которые себя считают высшим сословием.

— Я знаю, — невозмутимо ответил чиновнику, оставшись стоять на месте.

А вот военный ничего не сказал, хотя на меня и покосился, этот послужил, опытный, знает, что разные бывают случаи.

Дождался, когда касса освободится, положил на лоток две сотенные бумажки, паспорт и членский билет Союза Писателей:

— На 29-е на 6.05 до Магадана, пожалуйста.

Получив билет, спросил:

— Девушка, подскажите, пожалуйста, у меня груз, примерно 70 килограммов, я могу его весь перевезти на этом же рейсе?

Оказалось, да, у меня льготы, поэтому до сотни килограммов возьмут без проблем. Повернулся, недалеко стоит напыщенный комстюмоносец, видимо, специально задержаться, чтобы посмотреть, как возомнившего о себе холопа грязной метлой от места для «ах каких людей» погонят. Ан, нет, шалишь, дядя.

Улыбнулся как можно ослепительнее чиновнику, от чего тот негодующе вспыхнул и устремился на выход. Так, уже шесть часов, чем бы заняться? Хм, как говорил добрый король Дагобер: «Для чего нужна власть, если ей не злоупотреблять?» [1]. Ну, а мне для чего нужен членский билет Союза Писателей, если не использовать положенные статусом привилегии? Решено, поеду ужинать в Центральный Дом Литераторов. Да и самому интересно посмотреть на место, которое, как полагали знающие люди, послужило прототипом ресторана литераторов «в Грибоедове», он же МАССОЛИТ. Впрочем, на самом деле это старинный особняк князя Бориса Святополк-Четвертинского, построенного в далеком 1889 году. Красивейшее здание, переданное в 32-м году писательской братии.

Как там у Булгакова: «качеством своей провизии Грибоедов бил любой ресторан в Москве, как хотел, и что эту провизию отпускали по самой сходной, отнюдь не обременительной цене» [2].

Ах, как вкусно описывал эту самую провизию Михаил Афанасьевич: «А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках? А филейчики из дроздов вам не нравились? С трюфелями? Перепела по-генуэзски? Десять с полтиной! Да джаз, да вежливая услуга!»

Между прочим, в Москве сейчас есть два заведения, попасть в которые считается сверхпрестижно. И не только потому, что там хорошо кормят. Отнюдь нет, дело в том, что туда человеку с улицы не попасть. Речь о ресторане в ЦДЛ на Поварской улице и его коллеге, находящегося в здании Всесоюзного Театрального Общества на улице Горького, которая через шесть лет вновь станет Тверской.

Чтобы попасть туда, нужно предъявить документ, подтверждающий членство в ВТО, хотя можно было пройти и с писательским «коричневым, пахнущим дорогой кожей, с золотой широкой каймой, — известным всей Москве билетом» [3]. Впрочем, поговаривают, что сунув швейцару три рубля, можно пройти и так. Ну, не знаю, не уверен, сумма больно не солидная. Днем, еще ладно, но вечером и за трешник — нет, это фантастика.

Итак, еду в ЦДЛ. Интересно, судачки порционные а натюрель сегодня там подают? Очень хочется попробовать. Вообще, сам себе поражаюсь. В Магадане суп-дрататут варю в студенческой кухне и не жужжу, а в Москве словно с цепи срываюсь, начиная на всю катушку гурманить. Надо это дело прекращать, а то, как там, в «Человеке с бульвара Капуцинов» говорил Билли: «Привыкнешь, и жизнь твоя не будет стоить ломаного цента».

Вышел на улицу, такси уже смылось, но новое ловить не стал. Вместо этого спустился в метро, выйдя на станции «Библиотека имени Ленина», по Воздвиженке вышел на Поварскую. Как раз и аппетит нагулял. Тут идти-то всего двадцать минут прогулочным шагом. Да и нравится мне в центре Москвы, красивый город, всегда иду и любуюсь.

Вставший грудью, как спартанец при Фермопилах швейцар наотрез отказался пускать меня внутрь.

— Проход только для членов союза писателей, — грустно заявил он мне, смерив пренебрежительным взглядом.

— Мне можно.

— Удостоверение показываем, — и смотрит на меня, как солдат на вошь.

Блин, что за город? Куда ни сунься, везде швейцары, вахтеры, охранники и все заняты важнейшим делом: «не пущать».

Вздохнув, достал документ, развернул его, подняв на уровень глаз швейцара. Тот посмотрел, но с места не сдвинулся:

— Мест нет.

— Я сейчас выйду и приду с патрулем, — тихо сообщил я, внимательно глядя на живое препятствие, — Причем сделаю это из принципа.

Швейцар подумал и все-таки отошел.

Соврал все-таки, подлец, не так и много народа, я бы сказал, едва треть столиков заполнена. Я специально прошелся по ресторану, попросив на три рубля расторопного официанта показать мне здание. Место, конечно, роскошное: большой зал, малый с разожженным камином, буфет. В подвале еще один зал, который мой чичероне назвал «пестрым».

Везде деревянная отделка, судя по виду — явно старинная, еще с далеких дореволюционных времен. Высоченный потолок в большом зале украшает огромная люстра. Официант поведал, что для метро делали, но лично Сталин решил передать ее литераторам. Еще и несколько деревянных балкончиков выходят прямо в зал. Отдельные кабинеты там, наверное.

Приземлиться решил в малом зале — он уютнее, и особый шарм месту придает пылающий огонь в очаге. Облюбовал себе столик в уголке, меню взял. А ничего так кормят литераторов: котлеты пожарские, паштет из цесарки, жульен из белых грибов, судак «Орли». Надеюсь, этот судак не хуже биточков а натюрель, виртуозно описанных Булгаковым?

Сделав заказ, обратил внимание, что зал постепенно наполняется народом. Может, именно поэтом меня и пытались не пустить? Уже и свободных столиков нет. Внимание привлек знакомый смех. Посмотрел — точно, Андрей Миронов в компании неподалеку расположился, а рядом с ним Эльдар Рязанов и еще кто-то спиной ко мне сидит, не узнаю даже без грима. Да уж, сюда обязательно нужно заходить, тут вся творческая Москва собирается.

— Простите, молодой человек, у вас не занято?

На меня