Отставникъ. Встать на ноги - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

class="p1">— Это ты меня извини, тоже эмоций не сдержал, — отмахнулся я. — Мне следовало сразу сказать, что собираюсь тебя подлечить. Кстати, об это никому не рассказывай. Хорошо?

— Не буду, — коротко ответила та и неуверенно улыбнувшись, добавила: — А боль и в самом деле отступила. Вы просто кудесник. Спасибо большое.

Она попыталась встать, но я взмахом руки ее остановил:

— Сиди, еще трещина в ребре не до конца срослась.

Мария ойкнула и не стала спорить. Изначально, когда травмы на ногах и животе мои целительские потоки восстанавливали, то дар ее обездвижил. Вот она и запаниковала, напридумывала себе ужасов, когда некоторые твари, по-другому таких не назвать, опаивали служанок и с гостями, такими же подонками, над бедняжками всячески измывались. Ну, я тоже хорош, знал ее недоверие и принялся дар использовать ничего не объяснив. Побоялся потерять время на пустые разговоры и что девушка от помощи гордо откажется.

— Не расскажешь, что же с тобой случилось? — поинтересовался я.

— Михаил Юрьевич, это мой секрет и моя боль, — печально улыбнулась служанка и отрицательно покачала головой.

— А завтра вновь мне на тебя силы тратить?

— Так у вас работаю через два дня, — напомнила Мария и добавила: — Не переживайте, ко многому привыкла.

— Не собираешься говорить, что у тебя за беда?

— Зачем мне взваливать на вас свои проблемы и питать беспочвенные надежды? — вопросом на вопрос, ответила та.

— Знаешь, я тот, кто на законы смотрит с практичной точки зрения. Если они ущемляют чьи-то права или сработали не так, как планировали господа их принявшие, то готов закрыть глаза на что-то, — подбирая слова, произнес я.

Дело в том, что девушка ощущает себя загнанной в угол преступницей. Наверняка у нее есть на то основания, но моя диагностика врать не будет. У Марии светлая душа, нет черной зависти и желания кому-то навредить. Она не воровка, не гулящая девка, работящая и услужливая. Жизнь ее когда-то сильно побила. Девушка попыталась стать незаметной и существовать на копейки, без надежды на что-то лучшее. Скорее всего, у нее беда с документами. Знает ли о ней господин Сидорчук? Неожиданно для себя вспомнил маклера и мысленно ругнулся. Ведь утром планировал, если Вениамина Степановича встречу, то про служанку у того спрошу. И как забыл? Впрочем, маклер если и знает ее историю, то далеко не всю. Уж про побои он точно не в курсе.

— Боюсь, мне уже никто не поможет, — вздохнула Мария. — Господин Голицын, я же ничего вам не сделала, пожалуйста, никому не говорите о том, что на работу приходила избитая. Владелец доходного дома за любую провинность с работником расстается. А мне некуда податься.

Мог бы на нее надавить и заставить раскрыть часть правды. Не стал, она и так психологически почти сломлена. Да и сорваться с места она способна, ее тут мало что удерживает. Нет, выясню все тихо и скрытно, если потребуется — помогу. Нечасто встречаешь человека с поварским даром.

— Хорошо, кто я такой, чтобы диктовать как тебе жить, — пожал плечами. — Мария, будем считать, что договорились. Но если ты вдруг не захочешь у меня работать, то обижусь. Очень к твоей стряпне привык, ни один дорогой ресторан не сравнится!

— Ой, скажите тоже, — отмахнулась служанка, при этом заметно повеселев.

В этот момент прозвенел дверной звонок.

— Иди, открой, ко мне гости пришли, — велел я.

— Господи, еще же горячее не готово! — подскочила та с кресла и сделала несколько быстрых шагов к выходу из кабинета. Запнулась, замерла, оглянулась и произнесла: — Михаил Юрьевич, благодарю вас, давно такой легкости не чувствовала, забыла эти ощущения. Словно они в другой жизни были.

Над ее словами на некоторое время завис. Она же словно мои мысли прочла, об этом частенько размышлял и радовался тому, что получил шанс пожить в этом мире. И мне очень хочется сделать его немножечко лучше. Возможно, именно поэтому кто-то неизвестный так и распорядился моей судьбой. Есть что-то непознанное во вселенной и в бесконечных мирах. Кто-то высший распоряжается судьбами людей или сама природа мироздания? Увы, это больше философские вопросы, когда мало или нет никаких фактов и доказательств. Жить необходимо реальностью, здесь и сейчас, в том числе решать насущные проблемы, которых выше крыши. Я встал и направился к гостям.

— Михаил Юрьевич, думал увидим вас перед собой уставшего и разбитого, — удивленно произнес Статкевич.

— Господин Голицын способен удивлять, — хмыкнул Ботвинов.

Так, эти двое мне косточки точно перемывали и между собой обсуждали. Интересно, к каким выводам пришли и удастся ли все спихнуть на полученный дар? Ну, есть еще одна заготовка, объясняющая мое поведение. Правда, она шита белыми нитками.

— Рад вас видеть и прошу к столу, о делах потом поговорим, — я широким радушным жестом хозяина, пригласил гостей пройти в гостиную.

— Михаил Юрьевич, горячее будет минут через двадцать, — шепнула Мария.

— Не переживай, у нас есть что обсудить, — успокоил я девушку, направляясь за господами.

Служанка постаралась на славу, стол сервирован на отлично. Даже присутствует различный алкоголь, начиная от коньяка и заканчивая шампанским в ведерке со льдом. Честно говоря, пить не планировал, о предпочтениях Марии не говорил, это чисто ее инициатива.

— Гм, нас будет только трое или ожидается кто-то еще? — не удержался от вопроса Аристарх Георгиевич.

— Трое, а застолье не моя вина! Это так Мария, служанка, расстаралась, — ответил, а потом усмехнулся и добавил: — Господа, хотите пари?

— Какого рода? — осторожно поинтересовался Павел Григорьевич.

— Из еды на столе останутся крохи, вы все съедите и, возможно, добавки попросите! — сказал я.

Ботвинов и Статкевич с недоверием на меня посмотрели, а потом еще раз оглядели стол, на котором одних салатов пять разновидностей.

— Девушка говорила про горячее, его тоже учитываете? — протирая носовым платком стекла пенсне, поинтересовался доктор.

— Уверен, есть еще и десерт, — хмыкнул я.

— Михаил Юрьевич, простите, но в нас физически все не влезет, — покачал головой Статкевич.

— Павел Григорьевич, так вы тогда ничем не рискуете, — развел я руками.

— А на что поспорим? — поинтересовался Ботвинов.

Я неопределенно пожал плечами и предложил:

— Как насчет десяти рублей? На что-то серьезное заключать пари не хочу, заведомо зная результат. И, если честно, то вообще не