Отставникъ. Встать на ноги - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— А если его рассмотреть на предмет ауры? — буркнул себе под нос и прищурился.

Само украшение в целом имеет ровный серебристый оттенок, а вот руна пульсирует красным, словно что-то не в порядке. Может ли такое быть из-за порванной цепочки? Еще раз внимательно осмотрел звенья у артефакта. Они монолитные, бесшовные, при этом застежка осталась не поврежденной. Ювелир, изготовивший украшение и каким-то образом наделивший его неизвестными мне способностями, был настоящим мастером своего дела. Но, скорее всего, кто-то применил дар при создании этого предмета.

— А что, если исправить поломку с помощью своих сверхпособностей? — чуть слышно произнес, но потом отрицательно покачал головой: — Нет, для этого требуется понять, ничего ли не нарушу в структуре и не произойдут ли нежелательные последствия.

Перестраховываюсь? В какой-то степени, но вещица не просто ценная, а еще и с ее помощью одаренный получал некие возможности. Какие? Об этом мне точно никто не скажет. Требуется с кем-нибудь проконсультироваться. Господа офицеры точно ничего не скажут, Ботвинов вряд ли обладает знаниями, но поинтересоваться у него стоит. В том числе и со Статкевичем переговорить. Ну, либо поискать ювелира с даром, уж он-то точно обязан хоть что-то слышать. Если же никакой информации не раздобуду, то или попытаюсь сам разобраться с амулетом, либо про него забуду. Но возвращать врагу трофей точно не стану, тем более у моего дара с ним связь имеется.

— Так, с этим все понятно, — спрятал артефакт и вспомнил, что собирался сегодня прогуляться по окрестностям.

Время еще не такое позднее, а отыскать местную шпану легко. Достаточно обратиться к одному из лоточников, продающих безделушки или торгующими газетами. День складывается удачно, надо и завершить его на позитивной ноте. Правда, праздно гуляющий господин без спутницы или компании будет выглядеть несколько странно. Но мне на мнение окружающих плевать.

Револьверы штабс-капитана и подполковника положил в сейф. Мне хватит и своего с «Бульдогом». Нож на щиколотку приспособил, из портмоне крупные купюры выложил. Ста рублей ассигнациями и пяти золотых червонцев вполне хватит, чтобы вызвать интерес у потенциального работника. Вечер и в самом деле приятный, не холодно, дневная жара спала. На улице, прогуливаются семейства и парочки, одиночек же почти нет, а если и идут, то спешат добраться домой или в ближайшее питейное заведение.

— На фронте затишье, но в войска поступила новейшая техника! Враг в ужасе и вот-вот побежит! Читайте новости! А в Петрограде, княгиня Спасская застрелила супруга. Узнайте за что и как это произошло! — рекламирует пацан новости.

— Господин, вы же к даме сердца спешите. Приобретите букетик, — обратилась ко мне торговка цветами.

— Увы, моя подруга в отъезде, — покачал я головой и сделал знак рукой газетчику, чтобы подошел.

Пацан, на вид лет четырнадцати, мгновенно подскочил и поинтересовался, чего господин изволит. Вообще-то, мне даже где-то повезло. В основном, мальчишки-газетчики младше, точнее, подростки встречаются редко за таким занятием. В большинстве своем, дети из бедных семей этим заняты, стараясь прокормиться. Начинают чуть ли не с семилетнего возраста зарабатывать. Возможно, чем младше и жалостливее выглядит продавец, тем охотнее у него покупают. Подойдет такой и жалобно попросит: Благородная дама, купите журнальчик, вы новое узнаете, а я с голода не умру. При этом, ребенок не должен быть ни чумаз, ни совсем уж в рваной одежде. В империи есть закон, запрещающий детский труд до 12 лет, но, как обычно, с оговорками. Дело еще в том, что родители зачастую пару годков своему дитя накидывают, чтобы того взяли на фабрику или завод. Но, насколько слышал, сами промышленники не брезгуют закрывать глаза, что дети и подростки трудятся на вредных для здоровья предприятиях. Объясняют это тем, что дают возможность поддержать малообеспеченные семьи в отсутствии мужчин-кормильцев, ушедших на фронт. Сейчас и вовсе вводятся послабления для таких работодателей, позволяя им увеличить продолжительность трудового дня для женщин и детей. И ведь при этом платят меньше, чем взрослому мужику, но обязанности, зачастую, одинаковые. Разумеется, производственные травмы среди подростков на первом месте. Вот и странно, когда почти уже взрослый парень, газетами торгует.

— Поговорим? — подкинул на ладони пятнадцать копеек.

Пацан озадачился, лоб наморщил неуверенно кивнул, а потом буркнул:

— С обеда здесь, ничего странного не замечал.

— Отойдем, — я кивнул в сторону переулка. — Есть некое дело, за которое готов неплохо заплатить.

Газетчик чуть пожал плечами и не секунды не сомневаясь, отправился следом за мной. Мы встали на входе в арку подворотни, чтобы не мешать прохожим. Монета перекочевала в один из карманов пацана.

— Как зовут-то? — спросил я своего, надеюсь, будущего информатора.

— Санька-молния, — ответил тот.

— Отставной поручик, Михаил Юрьевич, — представился я и сходу обозначил задачу: — Александр, есть одна служанка, которая скрывает свои проблемы и не желает о себе рассказывать. Сумеешь о ней разузнать — получишь трешку.

— Три рубля? — деловито уточнил пацан, после чего почесал затылок и спросил: — А вы к ней чувством воспылали?

— Помочь хочу, считай, за то, что вкусно готовит, — хмыкнул я.

— Заливаете, господин хороший. Небось девка строптива и в койку не желает прыгать, — усмехнулся газетчик.

— Считай как хочешь, — пожал я плечами. — Думаешь, на такую работенку другого не найду? Достаточно к частному сыщику обратиться, и он за меньший гонорар все вынюхает.

— И почему же ко мне подошли? — недоверчиво спросил Саша. — В чем подвох?

— А нет его, — развел я руками. — Точнее, если все сделаешь, как надо, то и другие поручения от меня будешь получать. Заранее скажу, что криминалом заниматься не будешь.

— Вы, случаем, не из политических будите? — озадаченно уточнил пацан.

Его сомнения понятны, чтобы на улице вот так запросто подошел кто-то и попросил газетчика заняться сыском — неслыханно. А оказаться осведомителем тоже ничего хорошего.

— Не угадал, занимаюсь бизнесом, но своими людьми еще не обзавелся, у тебя есть шанс стать одним из них.

— И к сыскной отношения не имеете? — продолжил допытываться пацан.

— Никакого, — отрицательно покачал головой. — Не веришь? Твое право, но и задание-то даю простенькое. Сделаешь — получишь за работу и в дальнейшем волен отказаться от других моих предложений, — достал из кармана портмоне и вытащил из него кредитный билет номиналом в один рубль. — Это задаток, если возьмешься за дело.

— Пять рублей, — облизнув