Отставникъ. Встать на ноги - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

готов был подарить за ее благосклонность. Спасибо Вериному импресарио, удержал меня, а то бы князю морду набил, а на последующей за этим дуэли пустил пулю между глаз. Вывел меня из себя этот князь с гор своей прямотой и наглостью. Он рассчитывал, что от такого щедрого предложения, Вера прямо на званом приеме из платья выпрыгнет и в его горячих объятиях окажется. Правда, не только южане такие намеки и предложения давали, подходили с должным уважением и не ждали мгновенного согласия, зачастую настырно ухаживали, чем меня раздражали. Отмахнувшись от своих мыслей, направился в зал. Действительно, последний прогон, сразу видно. На сцене декорации, актеры в сценических костюмах и даже накрашены. Играют старательно, и, к моей радости, уже заканчивают. На мой взгляд, концовка получилась неплохой, но Константин Сергеевич остался недоволен. Стал кого-то распекать, кому-то что-то объяснять. В общем, обычная предпремьерная нервотрепка, правда, нет ни критиков, ни прессы, ни узкого круга зрителей. Что странно. Даже если идеально актеры сыграют, то избалованный зритель может не оценить замысла режиссера. Или показ уже состоялся, но режиссер остался недоволен? Впрочем, у господина Станиславского провалы, насколько помню, случились в период творческого кризиса, намного позже текущего времени. Это в каком-то документальном фильме видел, кто-то делился воспоминаниями. Но, допускаю, что этого и вовсе не происходило, а из-за зависти на величайшего режиссера наговорили.

— Не верю! Ну, не верю я тебе голубушка! В такой позе и говорить о любви, при этом фраза завершает представление! — воскликнул Станиславский, поднялся на сцену и стал что-то актрисе объяснять.

— Поняла! Сейчас повторю! — закивала та, чуть повернула голову, сделала шажок назад всплеснула руками и сказала: — Дорогой, ты моя первая и последняя любовь! Теперь с тобой состарюсь и умру!

— Запомни эти интонации и движения, — погрозил ей пальцем Константин Сергеевич и улыбнулся. — Все молодцы и если вечером отыграете так же, то все должно быть хорошо! Отдыхайте и не вздумайте психовать!

Хм, а сам-то режиссер нервничает и переживает, но труппу подбадривает.

— Константин Сергеевич, здравствуйте, — подошел я к режиссеру, который обсуждал с осветителем применение светофильтров для создания атмосферы на сцене.

— Добрый день, — кивнул мне режиссер. — Простите, напомните, а кто вы?

— Шофер госпожи Веры Холодной, мы с вами уже общались. Если запамятовали… — начал я, но Константин Сергеевич меня перебил:

— Голубчик, Михаил Юрьевич, забегался, не сразу узнал, каюсь, — он приложил руку к груди. — Как там уважаемая Вера Васильевна поживает? Не желает сосредоточиться на сцене? А то, как ее не переманивал, все в своем кинематографе снимается. А ведь у нее талант, могла бы блистать в театре.

Гм, для меня такие слова явились откровением. В постановках же Вера участвовала! Лично присутствовал, цветы дарил, расписание спектаклей видел. Что не так-то? Ну, господин Жуков вещал, что за кино будущее, размениваться на репетиции и спектакли не следует, если только выбирать уже известные роли. Но, тем не менее, если на афише указывалась фамилия моей подруги, то аншлаг был гарантирован.

— Я как раз хотел узнать, когда у Веры будут спектакли, — неуверенно произнес я, сбитый с толку его словами.

— Так у нее же съемки, — озадачился режиссер. — Насколько знаю, график такой, что вздохнуть нет возможности, — он наморщил лоб: — Она же в Петрограде сейчас, а потом поедет в Астрахань, на Волгу. Или уже там была? Простите, запамятовал.

— Это вы меня извините, что отвлек, — ответил я и поспешил разговор закруглить, понимаю, что про Веру информацию тут не получу.

Остается наведаться к господину Ханжонкову, тот про съемки все знает. До улицы Житной, где расположена кинофабрика, добираться на извозчике минут сорок, да и не факт, что Александра Алексеевича там застану. Следует все же поместье актрисы навестить у прислуги поинтересоваться, когда хозяйка изволит приехать. Впрочем, там тоже могут ничего не знать. Вот как Веру отыскать? Нет, точно ее накажу! Свалила и бросила бедного отставного поручика! Честно говоря, я уже не такой и бедный, да и отставке, если честно, рад. А еще времени у меня нет. Но госпоже Холодной об этом знать не обязательно.

Из театра я направился, как и планировал, в Императорский Московский университет. Извозчика ловить не стал, тут рукой подать, минут пятнадцать пешочком, если не спешить. Заодно и обстановку посмотрю, которая быстро меняется и, увы, не в лучшую сторону. Война накладывает свой отпечаток на состояние дел, настроение людей и, признаю, никакая игра надолго не отвлечет от текущих проблем. Но хоть на некоторое время народ расслабится и почувствует азарт, а не зациклится на проблемах, стремительном росте цен и ухудшении уровня жизни. А это, как ни печально, факт и его необходимо признать. Но чиновники империи продолжают хвалебные оды армии, убеждают, что победа вот-вот случится. Правда, господа офицеры беззаботно прогуливаются с дамами, которые им улыбаются и звонко смеются над шутками. Москва живет своей привычной жизнью, а зарплаты рабочим хватает на жилье, пропитание, одежду и даже развлечения. Правда, уже не в том объеме, что раньше.

— Пришел, — глянул на массивное здание Императорского университета.

По сравнению с женским институтом, где учится под тысячу девушек, то в этом заведении студентов около десяти тысяч. Так мне поведал господин Статкевич, когда речь зашла про образование. Почему-то я оказался не удивлен взглядами Павла Григорьевича, который взялся доказать всем и каждому, что женщины имеют право получить высшее образование и влиться в ряды ученых. А предрассудки, что мужчины умнее и лучше все запоминают, а потом на практике применяют, давно канули в прошлое. Надо отдать должное тому, что после революции права студентов разного пола уравняли и позволили получать образование в одном заведении. Почему этого не сделал Николай Второй? Ведь в маленьких деталях, когда народу дается послабление, укрепляется власть. Но и понять императора можно, далеко не все радеют за равноправие полов. Пожалуй, даже большинство аристократов считает, что женский удел сидеть дома. В общем, не все так очевидно и лучше не стоит делать поспешных выводов. Не удивлюсь, если императорский указ уже готов, но дожидается лучшего времени. Тем не менее, не ощущается в стране последовательного правления твердой рукой. И в тоже время далеко не все так плохо. Как это объединить и объяснить самому себе? А черт его знает! Недоработки есть у каждого, кому-то они простительны, но далеко не всем.