Его тайная землянка - Татьяна Гончарова

частных лиц с самой темной репутацией. Для тех, кто не рискует принять участие в торгах лично. И сам он редко появляется на подобных мероприятиях. Предпочитает отправлять сотрудников. Если он здесь, то харды — не слух.

Я кивнула, соглашаясь с ее выводами.

Прогремел низкий, вибрирующий звук, разносящийся по всему залу.

Свет медленно приглушили, гало-прожекторы ударили в центр сцены, где замер главный аукционист. Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестящими резкими шепотками.

Аукцион начался.

Мне кивнули. Мой выход, как эксперта. Я сглотнула комок в горле, поправила планер и уверенно вышла из-за колонны, направляясь к небольшому подиуму рядом с ведущим. Мое рабочее место на этот вечер.

Теперь всё зависело от меня. Я должна была стоять там, под прицелом тысяч глаз, улыбаться, но в меру, и комментировать каждый выставляемый лот, давать историческую справку, экспертизу подлинности и оценку.

Действовать как эксперт. Выглядеть уверенной и привлекательной. Быть лучшей. Смотреть в зал и стараться не думать о том, что где-то в тени, в одной из этих бесчисленных лож, может быть кто-то из хардов.

Первый лот — тот самый серебряный коготь Иксуса — уже несли на сцену в прозрачном кубе стазиса.

Ведущий обернулся ко мне, ожидая моего первого слова. Я сделала глубокий вдох, заставила себя улыбнуться и открыла первый слайд своей презентации.

глава 14. Аукцион

Свет прожекторов слепит, но внезапно дарит странное спокойствие. Эти лучи — мой щит, моя сцена — мой островок безопасности, где я лишь эксперт Левин, чья роль — быть живым говорящим информационным табло для собравшихся здесь богачей.

Уверена, они лишь мельком скользнут по мне взглядом, чтобы дальше сосредоточить свое внимание на более важных вещах. Тех для чего они собрались сегодня здесь: ценных лотах аукциона.

А я лишь обслуживающий персонал. Мне стоит успокоиться, чтобы как можно лучше выполнить свою роль.

Мой голос с помощью усилителей наполняет зал. Звучит ровно. Уверенно. Он рассекает напряженную тишину легко и безразлично, будто не существует ни моего страха, ни тысяч оценивающих меня взглядов.

Еще пару секунд потерпеть и они переключаться на экспонат, о котором я сейчас рассказываю.

И я продолжаю говорить. Четко, но без лишних эмоций. Сухо доношу факты.

О серебряном когте Иксуса, чья гравировка хранит память о миграциях сгинувшей цивилиации с угасшим солнцем Аралки.

О поясе воина Тал-Ваара. Кожаный ремень с выцветшей вязью. Каждая застежка — это история одного сражения, которое изменило ход истории этого сектора.

Каждое новое слово гасит мою дрожь, рождая привычный профессиональный азарт.

Мой голос твёрдо перечисляет методы атрибуции и методы подтверждения подлинности. Следы инструментов, соответствующие эпохе, что подтверждено многоспектральным анализом. Химический состав красителей, совпадающих с рецептами, утраченными тысячелетия назад.

Кристалл дзенди прошел тест на резонанс. Его внутренняя структура гармонирует только с хроно-полем периода Второго исхода. Подделать это невозможно.

Ставки. Покупка. Еще ставки… Куб стазиса уносят и приносят новый. Следующий лот. Затем еще один и еще…

Атмосфера в зале сгущается, становится плотной и тяжёлой. Почти осязаемой, но я стараюсь сосредоточиться на работе. Осталось совсем немного.

Влиятельнейшие и богатейшие делают свои ставки. Я почти не слежу за ходом торгов. Моя задача описывать лоты. На этом и фокусируюсь, потому что чувствую, что иначе я могу утратить с таким трудом отвоеванный контроль.

Над кубом стазиса вспыхивают пульсирующие символы, отображая сумму ставки и рядом с ней идентификатор участника торгов.

Это обезличенные символы. Ни имён, ни номеров. Здесь другая система идентификации участников, порядок чисел использовать нельзя, ведь здесь каждый считает себя первым.

Символы мерцают и гаснут, сменяясь новыми ставками. Я продолжаю говорить. Удивительно, но я нигде не сбилась и даже не запнулась ни разу. Легко и четко сопроводила каждый экспонат подробным описанием.

Наконец, первый перерыв. Можно немного отдышаться.

Я толкаю дверь в зону для персонала. Стерильное помещение с мягкими серыми креслами и слабым мерцанием голопанелей на стенах. Воздух здесь неподвижный, спертый, будто его выкачали из зала вместе с напряжением.

Мои ассистенты, Ирниц и Гания, стоят ко мне спиной, тихо обсуждая что-то, сгрудившись у столика с едой и напитками. Услышав шум, они оборачиваются. В их глазах я вижу странную тревогу.

— Виталисса… я тут услышала. Здесь точно один из хардов, — шепчет Гания, протягивая мне контейнер с питательным набором.

— Не просто корабль где-то в доках, — добавляет Ирниц, наливая себе бодрящий напиток. — Кто-то из высших хардов. В главном зале. Ты почувствовала? Двух сотрудников сейчас вынесли из зала. Они близко стояли и их версы не справились. — заметно ежится он.

Я машинально киваю. Сердце сжимается, но я заставляю себя не думать об этом.

Приступаю к еде. Хоть и кусок в горло не лезет, но мне потребуются еще силы.

А помощники продолжают обсуждать того незнакомого пугающего харда.

— Он проходил мимо нас, — шепчет Гания, бросая взгляд на дверь. — Даже не глянул в нашу сторону, а у меня мурашки до сих пор по спине бегают. Сердце сдавило, и дышать стало трудно. Представляю, каково было тем кого обслуживать его ложу отправили.

— Жуткое давление, — кривится Ирниц, — и это не глюк. На всех так действует. Я сам прочувствовал. Даже мощные версы не всегда помогают. Вон и охранники клана Идирголов сторонятся.

Я молчу, проглатываю, не жуя, последний безвкусный кусок и откладываю контейнер. Пора возвращаться. Мои помощники еще что-то шепчут, но я уже не слышу — всё моё внимание на главном лоте. На скипетре.

Мне нужно забыть о харде в зале. Откуда-то я точно знаю, что это не Зодиак. Не могу объяснить, но чувствую.

Это просто совпадение. Хардов много. Почему бы одному не явится на интересный аукцион?

Выхожу в зал. Воздух здесь буквально наэлектризован не только от больших ставок, но и от невысказанного страха. Все чувствуют присутствие доминирующего хищника в