Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Дэн Карлин

До падения культуру Месопотамии, частью которой являлась Ассирия, можно было назвать «цивилизацией 1.0». Вавилон и Ассирия представляли вершину этой цивилизации, развитие которой началось в Уре, Аккаде и Шумере. Это нетронутое древо цивилизации просуществовало дольше всех остальных версий. Для сравнения скажем, что если датировать современную цивилизацию началом Ренессанса, то нашему миру всего пятьсот-шестьсот лет. Ассирия и ее мир в зависимости от метода датировки были в три-пять раз старше нас. Но собственные записи Ассирии показывают непрерывную линию царей, начинающуюся в 2300‑х годах до н. э.[101]Величайший ассирийский город Ниневия пал около 600 года до н. э. Почти два тысячелетия эти народы были заметным региональным образованием. Древнейшим произведением европейской литературы считаются поэмы Гомера, созданные где-то между 800 и 1000 годами до н. э. Сравните их с «Гильгамешем» из Месопотамии: этот эпос был записан примерно в 2100 году до н. э., а в устной традиции существовал еще раньше. У цивилизации 1.0 были глубокие корни.

Трудно понять, насколько урбанизированной была эта культура и насколько она похожа на современное общество. Если посмотреть на карту Средиземноморья и Западной Азии бронзового и железного веков, она напоминает карту довоенной Европы начала ХХ века. На ней есть несколько мощных государств, связанных друг с другом дипломатией и союзами. Когда началась война, эти государства стали создавать коалиции, так же как поступили Антанта и Союз центральных держав во время Первой мировой войны, а союзники и державы Оси — во время Второй.

Если продолжать аналогию, то ассирийцев можно сравнить с немцами, потому что немцы всегда пользовались репутацией людей воинственных, причем не только в ХХ веке, но и на протяжении всей истории. Традиционно это связывают с тем, что область современной Германии окружена другими сильными народами и не имеет естественных границ, из-за чего оборонять ее довольно сложно. С точки зрения социального дарвинизма можно сказать, что выжить в таких условиях могут только люди стойкие и воинственные. То же часто говорят об ассирийцах: древняя Ассирия была окружена мощными государствами и не имела естественных границ, поэтому ассирийцам, чтобы выжить, приходилось быть очень жесткими, очень централизованными, очень эффективными и хорошими воинами.

И маловероятно, чтобы гражданам древней Ниневии когда-нибудь приходило в голову, что их культура может быть стерта с лица земли. Ни о чем подобном не думают граждане ни одного мощного государства.

Но падение Ниневии — это, пожалуй, одно из самых геополитических событий мировой истории. Это главное геополитическое событие Ближнего Востока железного века. Его можно сравнить с падением Берлина во Второй мировой войне, которое ознаменовало собой вечное и безоговорочное падение империи, хотя нацистская Германия просуществовала всего двенадцать лет, а падение Ассирии означало конец древней цивилизации. Надо сказать, что соседи зачастую видели в ассирийцах нацистов библейской эры[102]. Похоже, что эти люди гордились своими ужасными деяниями. Они вырезали в камне изображения своих армий во время войны и казни тех, кто восставал против ассирийских царей. Иногда эти барельефы представляли собой настоящую рекламу того, что по современным меркам можно было бы назвать преступлениями против человечества.

И, словно этих гротескных изображений было недостаточно, ассирийские цари описывали свои жестокости клинописью. Когда читаешь, что они писали, кажется, что у ассирийцев был не один правитель, подобный Гитлеру, а все их цари были такими. Придворный стиль ассирийских царских барельефов воспевал геноцид.

Возьмем, к примеру, одного из самых жестоких ассирийских царей Ашшурнацирапала II (правил в 883–859 гг. до н. э.). Он так описывал подавление восстания: «Я содрал кожу из всех защитников города и развесил ее на стенах. Некоторых я замуровал в колонне, а других насадил на колья вокруг нее. И отрубил я руки и ноги царским военачальникам, которые взбунтовались».

Ашшурнацирапал II описывал сожжение пленных заживо, отрубание носов, ушей и пальцев, выкалывание глаз. Десятки тысяч воинов, которых не сожгли, не замуровали, не обезглавили и не изуродовали, были, как скот, отправлены в пустыню, где умерли от жажды.

Не следует считать подобное поведение каким-то отклонением. Спустя сотни лет другой ассирийский царь Ашшурбанипал (годы правления 669–627 до н. э.), не удовлетворившись победой над эламитами, описал, что он сделал с их давно умершими предками, чтобы те не обрели покоя в загробной жизни: «Гробницы их царей, прежних и последующих, не чтивших Ашшура и Иштар, моих владык, доставлявших хлопоты царям, моим отцам, я сокрушил, разрушил, показал солнцу; их кости я забрал в страну Ашшур; их душам я доставил беспокойство, лишил их жертвоприношений и возлияний воды…»[103]

Многие историки указывают, что поведение ассирийцев было вполне типичным для того времени и у подобной жестокости имелась практическая цель. Считается, что ассирийцы построили первую сверхдержаву в человеческой истории и каждая последующая империя принимала многие, если не все, стратегии и приемы управления, использованные ими. Одной из излюбленных ими стратегий, помогавших держать подданных в покорности и подчинении, был государственный терроризм. Методы, которые мы так хорошо понимаем сегодня, в истории встречались не раз. Непокорные города, регионы и целые народы полностью уничтожались, а кары были невообразимыми. Цель заключалась в полной покорности побежденных. Но, как это часто бывает, репрессии порождали неудовлетворенность. Постоянно вспыхивали бунты, которые затем жестоко подавлялись. Ассирийцы четко давали понять, что все восставшие будут жестоко наказаны. Жестокие сцены на барельефах, открывшиеся археологам, были призваны запугать тех, кто мог все это видеть, дожидаясь встречи с царем. Представьте себя на месте правителя непокорного города, вызванного к царю. Ожидая приема, вы видите вырезанные в камне (и, возможно, раскрашенные) изображения того, что произошло с городом, взбунтовавшимся против Ассирии, и его жителями. Одна такая сцена была обнаружена в руинах ассирийского дворца. На ней изображен непокорный правитель Данану перед ужасными пытками и казнью: Данану движется к собственной смерти, на барельефе он изображен с висящей на шее отрубленной головой его сподвижника, а ассирийцы, мимо которых он проходит, оскорбляют его, плюют в него и избивают[104]. Одной отрубленной головы, висящей на шее, было бы достаточно, чтобы устрашить любого. Но личное знакомство с казненным делало барельеф особенно ужасным и психологически мучительным. Древняя эпоха, как повествует нам Ветхий Завет, достигла совершенства в таком кровавом символизме.

Хотя многие историки считают, что подобные действия были не сознательной жестокостью, а средством управления империей, кажется, что ассирийцы находили в них удовольствие. Когда Ашшурбанипал победил эламитов, армия его привезла с собой отрубленную голову царя Элама. Голову эту Ашшурбанипал повесил на дерево в своем саду, чтобы