Развод. Ты без меня - ноль - Яра Славцева

Глава 14

Глава 14

Глава 14

Демид

Есть вещи, к которым мужчина не готов, даже если считает себя подготовленным ко всему. Например, к тому, что жена, которую ты когда-то воспринимал как часть домашней системы координат, вдруг снова становится центром собственной орбиты — и это вызывает в тебе не раздражение, а восхищение с примесью паники. Алиса возвращалась к себе. Не ко мне — это важно. К себе. И я смотрел на этот процесс с тем чувством, с каким, наверное, смотрят на восстановление здания после пожара: страшно дышать, но глаз не оторвать.

Она работала вечерами. Читала. Чертёжные программы снова поселились у нас в доме так плотно, будто и не уходили никогда. Иногда она спорила с онлайн-преподавателями вслух, и тогда я ловил эхо той девчонки со стройки, в которую когда-то влетел головой вперёд. Иногда злилась на себя так яростно, что мне хотелось просто подойти, развернуть кресло и поцеловать её, пока не перестанет воевать с монитором. Но я держал дистанцию. Не из благородства. Из понимания: право на близость мне ещё надо зарабатывать.

Я многое понял в тот период. Например, что деньги действительно решают огромное количество проблем. Но не решают главную: ты не можешь купить себе место в сердце человека, который однажды перестал тебе доверять. Можно купить дом, где ему будет удобно. Машину, где ему будет мягко. Клиники, школы, отдых, безопасность, всё, что угодно. Но нельзя оплатить ту секунду, в которую женщина снова захочет положить голову тебе на плечо не по привычке, не от усталости, не ради детей, а потому что ей там спокойно.

Вот за эту секунду я теперь и работал.

Беременность добавила мне новых форм невроза. Я следил, чтобы в доме не было скользких ковров, чтобы Алиса не таскала тяжёлое, чтобы повар не фантазировал с сырыми продуктами, чтобы температура в спальне была нормальной, а шофёр ездил так, словно в салоне перевозят нервную систему президента. Алиса сначала бесилась, потом смеялась, потом начала пользоваться этим в личных целях.

— Демид, мне нужны мандарины, — сообщала она в десять вечера.

— Сейчас привезут.

— Не эти. Те, которые маленькие, кисло-сладкие и пахнут детством.

Я молча смотрел на неё.

— Что? Ты же наседка. Докажи квалификацию.

И я доказывал. Потому что, как выяснилось, есть в мужчине какая-то доисторическая радость — обеспечивать беременную женщину тем, что ей нужно, даже если это выглядит как спецоперация по поиску правильных мандаринов в ночной Москве.

Но самым странным и сильным было другое: я начал хотеть не просто быть рядом. Я начал хотеть быть достойным рядом. Раньше мне казалось, что сила мужчины — в контроле, в ресурсе, в умении решать и продавить. Теперь я всё чаще видел, что настоящая сила, похоже, вообще не в этом. Она в том, чтобы выдержать последствия собственных ошибок и не сбежать, когда тебя справедливо тычут в них лицом. В том, чтобы не перекладывать вину на обстоятельства. Не требовать скорого прощения. Не обижаться, когда жена не растаяла от твоего минимального человеческого поведения. В том, чтобы оставаться и делать.

Я, разумеется, не стал святым. Не надо идеализировать. Я всё ещё злился. Ревновал. Раздражался. Иногда почти срывался в старую жесткость. Особенно когда видел, сколько времени Алиса проводит в переписке с Марком. Этот розовоочный диверсант явно считал своим долгом контролировать, не превратился ли я обратно в сволочь.

— Ты опять ему пишешь? — спросил я как-то вечером.

Алиса даже не подняла головы.

— Да.

— Много.

— У нас с Марком отношения, Демид.

Я замер.

— Что?

Она медленно посмотрела на меня поверх телефона и с наслаждением наблюдала, как по моему лицу проходит вся мужская эволюция: уверенность, недоумение, тревога, готовность к убийству.

— У нас отношения под названием «он следит, чтобы ты не расслаблялся», — невинно пояснила она. — А что? Ты побледнел. Давление?

Я выдохнул.

— Очень смешно.

— Я старалась. Ты сам когда-то начал эту традицию — причинять мне эмоциональные травмы.

— Если этот твой Марк хоть раз...

— Мой Марк, во-первых, гей. Во-вторых, умнее большинства твоих друзей. В-третьих, именно он собрал меня, когда ты решил сыграть в трагического подонка. Так что, пожалуйста, прояви уважение.

Я закрыл рот. Потому что да, она была права. Снова. И это уже переставало быть сюрпризом.

Под Новый год дом постепенно наполнялся той самой суетой, которую я раньше считал фоном. Ёлка. Детские костюмы. Списки подарков. Конфеты в коробках. Запах корицы, мандаринов и теста. Алиса всё это организовывала с таким азартом, будто не было ни кризиса, ни измены, ни моих косяков. Но я уже умел различать: дело не в том, что она всё забыла. Дело в том, что она выбрала жить, а не тухнуть в обиде. И это вызывало у меня почти животную нежность.

Однажды вечером я застал её на стремянке. Да, на чёртовой стремянке. Беременную. С гирляндой в руках. У меня чуть инфаркт не случился прямо в районе селезёнки.

— Ты что делаешь?!

Она вздрогнула и посмотрела на меня сверху вниз так, будто я помешал международным переговорам.

— Украшаю дом. Удивительно, правда?

— Слезай немедленно.

— Не ори. Я не на Эвересте.

— Алиса.

— Демид.

— Слезь.

— Не командуй.

— Ты беременна.

— Не ампутирована.

Я подошёл, схватился за стремянку и понял, что ещё секунда — и мы действительно поругаемся. Из-за гирлянды. Семья, восстановление, зрелость. Чудесно.

— Хорошо, — сказал я сквозь зубы. — Что надо сделать?

Она моргнула.

— Что?

— Говорю, что надо сделать. Я повешу. Ты скажешь куда.

На лице Алисы медленно разлилось то самое выражение, которое означало: «Надо же. Дрессировке поддаётся».

— Вон ту ветку повыше, — сказала она наконец. — И не криво. Я тебя умоляю, не криво. Я не переживу кривую гирлянду после всего остального.

Я взял гирлянду. Повесил. Она командовала. Я выполнял. Дети снизу аплодировали, потому что для них любой взрослый на стремянке — уже цирк.

И где-то между «левее», «нет, это не левее, это катастрофа» и «Гриша, не ешь дождик» я понял, что счастлив.

Не победил. Не искупил вину. Не всё исправил.

Просто счастлив. Нелепо. По-домашнему. По-настоящему.

И именно это, пожалуй, было самым неожиданным итогом всей этой истории.

Глава 15

Глава 15

Глава 15

Алиса

Новый год всегда был для меня праздником с двойным