Искатель 24 - Сергей Шиленко

Всё, что я действительно мог сделать — это стиснуть зубы и довести начатое до конца: вырвать Консорциум с корнем и уничтожить этих паразитов. Только тогда истинные трудяги смогут нормально зарабатывать, и три золотых станут вопросом месяцев, а не десятилетия адского труда.

Я глубже надвинул капюшон и быстрым шагом двинулся дальше по улице. Ботинки мягко ступали по камням. Вскоре я прошел мимо одного из зданий местного отделения Конторы. Выглядело оно жалко. Фасад зиял выбитыми окнами, массивная дубовая дверь была сорвана с петель, а внутри виднелись перевернутые столы и разбросанные бумаги. Тех, кто устроил этот погром, давно и след простыл. Но та толпа, что я только что видел, вряд ли успела бы за столь короткий срок навести такой шорох, скорее всего, бунты вспыхивали здесь повсеместно, как стихийные пожары.

На светлых каменных стенах Конторы красовались кривые размашистые надписи, нанесенные грязью и чем-то, подозрительно воняющим лошадиным навозом. Текст изобиловал проклятиями в адрес «жирных ублюдков» и «жадных тварей», из-за которых люди потеряли всё. Что ж, в деталях мародеры, конечно, не разбирались, но суть уловили абсолютно верно.

Услышав мерный топот, я поспешил резко уйти в сторону и спрятаться за широкой колонной. По улице, чеканя шаг, промчался отряд стражи в легких доспехах с суровыми напряженными лицами. Вдалеке, над покатыми крышами Харальда, поднимался густой клуб черного дыма, видимо, стражники спешили туда. Оставалось только надеяться, что они смогут разогнать бунтовщиков до того, как начнется настоящая резня.

Пока что город держался. Несмотря на стихийные митинги, погромы и поджоги, глобальный хаос еще не наступил, до массового кровопролития пока не дошло, но ситуация балансировала на лезвии ножа. Один неверный шаг, одна искра, и случится самое страшное.

«Три золотых за десять лет…» — мысль навязчиво крутилась в голове. В сухих цифрах моего достатка — это трофеи с рядовой вылазки, жалкие копейки, на которые я даже не посмотрю, а для этого мужика вся его жизнь, пот и кровь. Финансовая атака бьет по площадям, а такой удар не выбирает, кого заденет, виноватых или правых. Нужно заканчивать с Консорциумом как можно быстрее, иначе Харалдар просто захлебнется в собственной крови, и эта кровь будет на моих руках.

— Богиня явит свой гнев! — пронзительный женский крик разорвал гул уличной толпы, добавив в него нотку фанатичного безумия.

Я остановился, рефлекторно положив ладонь на то место, где под иллюзией простого плаща скрывалось оружие.

У стены какого-то дома прямо на грязной мостовой стояла жрица Гелиоры. Она так крепко сжимала в руках массивный символ, переплетение розы и шипов, что острые края глубоко вонзились ей в ладони, и темно-красные капли стекали по ее бледным предплечьям, разбиваясь о серые камни улицы.

— Слишком долго вы закрывали глаза на издевательства и надругательства над невинными детьми, на порабощение и унижение женщин ради грязных денег! — продолжила она. В её голосе вибрировала такая сила, что у меня по спине пробежал холодок. — И теперь та гниль, которую вы сами принесли в свой город, разъела его моральные устои до такой степени, что он рухнул!

Вокруг нее уже собиралась небольшая толпа зевак. Люди перешептывались, кто-то откровенно насмехался, предвкушая бесплатное представление. Я хотел было пройти мимо, меньше всего мне сейчас хотелось привлекать к себе внимание, но ее дикий, лихорадочно блестящий взгляд внезапно скользнул поверх голов горожан и намертво зафиксировался на мне.

Я замер. В этот момент на мне висела качественная иллюзия, превращающая меня в обычного неприметного работягу: сгорбленные плечи, грубая ткань, потертые сапоги. Но жрица вздрогнула, словно ее ударило разрядом тока, ее челюсть отвисла, и она несколько долгих секунд смотрела прямо мне в глаза. Этого хватило, чтобы пара зевак растерянно обернулась, пытаясь разглядеть, что такого особенного в пыльном мужике, застывшем посреди улицы.

Я приготовился к худшему, просчитывая пути отхода. К счастью, за последнее время никто из божественных служащих не проявлял ко мне открытой враждебности. Более того, я изрядно помог последователям Богини Чистоты, спасая рабов и уничтожая ублюдков из Консорциума, так что оставалось надеяться, что Гелиора не натравит на меня инквизицию.

Жрица с трудом оторвала от меня взгляд, на мгновение запнулась, судорожно глотая воздух, прежде чем вновь обратиться к толпе.

— Н-не думайте, что город, который вы построили на алчности, обжорстве и непристойности, нерушим! Он рушится прямо сейчас! Если вы не обратитесь к добрым богам и не откажетесь от грязных соблазнов Иозула, Хараки и Аккара Паука, горе Харалдару!

— У меня уши вянут от твоего визга, ненормальная! — рявкнул какой-то дородный мужик, брезгливо сплевывая на мостовую. Похоже, у него сдали нервы. — Где наш враг, а? Что бы ни заставляло богатеев суетиться, как крыс на тонущем корабле, на нас, простых работягах, это никак не сказывается. Скоро всё уляжется, мы же не на войне.

Взгляд жрицы снова на долю секунды метнулся ко мне, будто ища подтверждения, а затем вонзился в обидчика.

— Потому что ты уже проиграл, дурак! — выплюнула она. — Боги создали Валинор не для того, чтобы люди прозябали в нищете, а для того, чтобы каждый мог возвыситься благодаря упорному труду и силе воли! Ты считаешь естественным горбатиться от рассвета до заката и не иметь ничего, кроме жалкого медяка на корку хлеба для своей семьи? Куда девается всё остальное? Кто жрет плоды твоего труда, если не ты сам⁈

Она сделала резкий шаг в его сторону, и ее голос лязгнул, как сталь.

— Кто⁈ Ответь мне, и ты тут же почувствуешь, как тебе прижмут сапог к горлу!

— Кто-нибудь должен прижать сапог к горлу тебе, сука, — злобно пробормотал мужик, однако вступать в дискуссию с фанатичкой не решился. Развернувшись, он нервно зыркнул в затянутое облаками небо, сунул руки глубоко в карманы и поспешно зашагал прочь, словно боясь, что сверху и впрямь прилетит молния.

А ведь он недалек от истины. Боги на Валиноре редко вмешивались в жизнь смертных напрямую, Система ограничивала их влияние, но они очень, очень не любили, когда кто-то поливал их или их слуг дерьмом.

Поняв, что конфликт исчерпан, я двинулся дальше по улице, стараясь не привлекать внимания. Запах гниющих отходов и сырости лез в нос, под сапогами чавкала мерзкая жижа. Я уже прошел метров пятьдесят, когда услышал за спиной быстрое шлепанье подошв. Обернувшись, увидел, как жрица несется за мной, расталкивая прохожих.

— Это для тебя, Чемпион Чистоты, — тяжело дыша, произнесла