Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке - Ирина Николаевна Арефьева

к себе много новых участников, замечает, что порядок действий определен не был, и «начала», то есть задачи, четко сформулированы не были. «Общество названо по предмету своей цели Союзом Благоденствия, и эпиграф его означал твердое намерение членов посвятить всю свою жизнь исполнению этой цели». Конечно, это звучит весьма благородно, но цель явно была не одна и четко определена не была. Между тем руководящий состав был избран, и над новым уставом шла работа. «Большая часть членов общества находилась в Москве, и в числе их почти все основатели. Они избрали четырех членов, которым поручено было составление нового устава. Это были Н.Н. Муравьев, кн. П. Долгорукий, Никита Муравьев и кн. Трубецкой»5. Союз был ликвидирован в 1821 году.

Однако «Союз благоденствия» сыграл свою роль. Члены союза старались четко формулировать свои взгляды по многим обсуждаемым ими вопросам, чуть позже сформулированным П.И. Пестелем в «Русской правде»: об уничтожении сословий; уничтожении крепостничества; о разделении земельного фонда между сельскими хозяевами и государством; об уничтожении самодержавной формы правления и проч.

На смену «Союзу благоденствия» образовались Южное общество, членами которого стали П.И. Пестель, С.И. Муравьев-Апостол, М.П. Бестужев-Рюмин, В.Л. Давыдов, С.Г. Волконский и др., и Северное общество с центром в Петербурге, членами которого стали Никита Муравьев, И.И. Пущин, К.Ф. Рылеев, Е.П. Оболенский, С.П. Трубецкой и другие. Члены обществ часто расходились в своих взглядах, особенно по вопросам решительных действий, то есть воплощения в жизнь планов общества и отмены крепостного права. Одни считали, что действовать надо решительно и быстро; другие были убеждены, что ни помещики, ни крестьяне к реформе еще не готовы.

Сегодня не стоит ставить перед собой задачу определить, кто в своих убеждениях был ближе к истине. О порядке проведения реформы и процессе освобождения крестьян были написаны статьи и исследования М.С. Луниным, П.И. Пестелем, М.А. Фонвизиным, И.Д. Якушкиным и, конечно, С.П. Трубецким. Для современных людей, учитывающих исторический опыт, интересно, что С. Трубецкой обращал особое внимание на необходимость приобретения знаний, изучения состояния общества, общественных связей, потому что реформа отмены крепостного права должна была коснуться всех слоев общества.

В «Записках» князя С.П. Трубецкого чувствуется его государственный подход к решению проблем Отечества. И тем удивительнее кажется реакция государя Александра I, которому многое доносили из того, что планировали члены Союза. Желание учиться он нашел «очень странным» и «несколько раз повторял слова: Это странно! Очень странно! Отчего они вздумали учиться!»6

В 1823 году Сергей Петрович Трубецкой стал одним из председателей Северного общества. Единства во взглядах членов общества не было. Идеологом стал Никита Муравьев, написавший проект Конституции. С.П. Трубецкой не был согласен с идеей установления республики, был против истребления царской фамилии. Он считал: если государь не согласится на их условия, надо вывезти его за границу. Однако о каком государе шла речь в дни перед 14 декабря, было не понятно. По закону о престолонаследовании императором должен был стать Константин Павлович, брат скончавшегося Александра I. Однако Константин от престола отказался, и Сенат присягнул Николаю I.

Члены Северного общества решили использовать обстановку междуцарствия и выйти с войсками на Сенатскую площадь. Руководить восстанием должны были К.Ф. Рылеев и С.П. Трубецкой. Однако Трубецкой был против кровопролития, не верил, что войска выйдут на площадь. Он считал, что надо убедить Николая I принять их план о временном правительстве. В день восстания Трубецкой на Сенатскую площадь не явился. Декабристы расценили это как измену, но было все сложнее. Сергей Петрович был арестован 15 декабря 1825 года и отправлен в Петропавловскую крепость.

На допросе Николай I воскликнул: «Что было в этой голове, когда вы с вашим именем, с вашей фамилией вошли в такое дело? Гвардии полковник, князь Трубецкой!.. Как вам не стыдно быть с такой дрянью! Ваша участь будет ужасная»7.

В показаниях Следственному комитету сохранились объяснения князя Трубецкого, почему 14 декабря он не примкнул к восставшим.

«Вчерашний день (14-го декабря) поутру Пущин и Рылеев были у меня и говорили, что если роты выйдут, то они полагаются на меня, что я примкну к ним. Я сказал Пущину, чтоб он на меня не полагался, и если такое несчастие будет, то оно ни к чему не приведет, кроме погибели… Я в душе моей уверен был, что ничего быть не может, и потому отправился в канцелярию дежурного генерала спросить, когда мне надобно будет прийти к присяге, оттуда я по обыкновению пошел к сестре моей Графине Потемкиной, которой читал Манифест… На площади, выезжая с Невского проспекта, увидел большое на оной смятение, встал с саней и спрашиваю, что такое, мне сказывают, что Московский полк кричал “ура” Императору Константину Павловичу»8.

С.П. Трубецкой понял, что схватка неизбежна, и был в ужасе от того, что вовремя не смог предотвратить пролившуюся кровь.

На допросах в Следственном комитете обвиняемый отвечал обстоятельно, подробно, нисколько не умаляя своей вины.

На вопрос: «С какого времени и откуда заимствовали вы свободный образ мыслей?»

Трубецкой отвечал: «Свободный образ мыслей заимствовал я по окончании войны с французами, из последовавших по утверждении мира в Европе происшествий, как-то: преобразование Французской империи в конституционную Монархию, обещания других Европейских Государей дать своим народам конституцию». Затем он напомнил следствию, что «покойный Государь Император на Сейме в Варшаве “обещал и Россию со временем «привести в такое же состояние”»9.

Когда знакомишься с материалами следственного дела, создается впечатление, что обвинители и обвиняемый разговаривали на разных языках. С.П. Трубецкой объяснял, каково было его участие в тайном обществе, но вины своей в этом не видел. Именно на этих допросах рождались две правды. Одна основывалась на твердых убеждениях, определенности, доказательности, уверенности в своих словах Сергея Трубецкого. Эта правда была нова, непривычна, чужда императору и его чиновникам. Вторая правда, подтвержденная законами, была уже старой, потертой, изношенной, уходящей в прошлое, но еще живой и жестокой.

В приговоре по 1-му разряду смертная казнь С.П. Трубецкому была заменена вечной каторгой. Сергей Петрович позже узнал, что придать смертной казни должны были 9 человек, в этом списке он был № 6. Однако Николай I сократил список до пяти человек.

Но пора вернуться к Екатерине Ивановне, которая знала об аресте мужа и мучительно ожидала хоть каких-то сведений о нем. В декабре 1825 года ей исполнилось 25 лет, и за это время у нее не случалось еще серьезных переживаний – родители от всего неприятного ограждали свою дочь. И вдруг – неожиданное письмо мужа, пришедшее прямо из Зимнего дворца:

«Друг мой, будь спокойной и молись Богу!.. Друг мой несчастный, я тебя погубил, но