В фашистском лагере смерти - Сергей Александрович Голубков

капитаном Петрашевичем. В руках у меня уже был трофейный автомат. Но атака была и на этот раз отбита. Немцы отразили ее автоматическим огнем. У нас же на весь полк насчитывалось только несколько автоматов вместе с трофейными, да еще с ограниченным количеством патронов. А у немцев автоматами были вооружены целые подразделения.　

— Мы залегли, — рассказывал дальше Аксенов, — и снова стали готовиться к атаке. Собрали все пулеметы и расставили их на флангах. Выдвинули полковую и батальонную артиллерию. И, поднявшись еще раз, решительным броском выбили немцев из деревни Круглое. Бросок был так стремителен, что фашисты не успели даже похоронить своих убитых, оставили много раненых. В руки наших бойцов попали богатые трофеи. Здесь и автоматы, и пулеметы, и даже несколько танков, закопанных в землю. Ничто не радовало так нашего бойца, как автомат. И хотя немецкие автоматы значительно хуже наших, все же ими охотно вооружались и офицеры, и бойцы.　

Мирного населения в деревне не было. Все дома немцами сожжены. Деревня изрыта окопами, блиндажами, ходами сообщения. Все сделано для обороны надежно, крепко, хорошо, но ничто фашистам не помогло. Вот так мы и воевали…　

Однажды вечером санитар Федор Касьянов привел к нам из общего лагеря нового пленного Ивана Нечаева. Нечаев воевал в должности старшины роты. Его часть удачно громила фашистов в Белоруссии, но потом очутилась в тяжелом положении. Нечаев попал в окружение. Товарищи уговаривали его остаться до поры до времени в одной из деревень Мстиславльского района, переждать, а потом действовать, смотря по обстоятельствам. Он согласился. Но смириться с действиями немцев он не мог и нагрубил полицейским. Те направили его в лагерь без всяких разговоров, как присталого человека.　

От него мы впервые узнали о так называемом «новом порядке», который немцы устанавливали на оккупированной территории. Колхозы немцы распустили. Но колхозное имущество и скот разбирать крестьянам не разрешили. Все это они объявили немецким достоянием. Урожай также приказали собирать сообща. «Мы потом, — говорили они, — дадим хлеб, кому нужно, а пока работайте». Весь хлеб немцы предполагали взять для своей армии.　

— А кто же работал? — спрашивает Павел Скляров, сидящий тут же и внимательно слушающий рассказчика.　

— Да кто, — продолжает Нечаев. — Женщин сгоняли. Ведь мужчин почти не было. Пригоняли и пленных из рабочих команд, а наблюдение за работой вели　немецкие солдаты, староста и полицейские. Только трудно перехитрить наших людей. Почти весь хлеб крестьяне развезли по домам. Брали не только зерном, но и снопами. Это и вернее. Чем немцу давать, пусть больше наши пользуются.　

— Вот и недовольны нами немецкие власти стали: хлеб убрали, а в закрома Гитлеру мало попало, — продолжал дальше Иван. — Ну и стали искать, кто научил крестьян хлеб растаскивать. Всех нас и забрали сюда, в лагерь. Мы ведь не местные. На нас зло и срывали.　

— Слушай, Иван, — говорит Градский, — расскажи, как народ принял новые порядки. Неужели мирится с таким положением?　

— Что тебе говорить! — отвечал Иван. — Как видишь. Раз сгоняет в лагерь всех мужчин, значит, веры нам нет. В нашем районе почти в каждом селе каждую ночь что-нибудь горит. Многие ушли в партизаны.　

Сообщение о партизанах всех нас прямо-таки взбудоражило. До нас доходили слухи о начавшейся партизанской борьбе народа против гитлеровских оккупантов, но ничего точного мы не знали. Не мог ничего ясного рассказать нам и Нечаев.　

— А ты что же не пошел к партизанам? — спрашивает Юнин.　

— Что не пошел? Дурак был. Думал, здесь работы хватит, — отвечает Иван. — А теперь вижу, что давно надо было туда идти. Вот и попал сюда через свою глупость.　

Такие беседы, споры, рассказы раскрывали настоящее лицо человека, и мы скоро узнали друг друга. Около наших нар стали группироваться люди, стремящиеся к борьбе. Нельзя сказать, что патриотическая группа в лагере складывалась одна. Нет! Таких групп было много. В каждой палате, на кухне да и в общем лагере люди объединялись. Сначала они объединялись для того, чтобы помочь товарищам, землякам в беде. А потом, когда они ближе узнали друг друга, цели их объединения ширились.　

Около наших нар, кроме меня и Градского, постоянно были В. И. Шабаров — бывший работник особого　отряда, назвавшийся рядовым, П. Г. Скляров — боец, родом из Смоленской области, В. Юнин — учитель из Горьковской области, П. И. Федоров — врач из Воронежской области, С. Аксенов, скрывающий свое лейтенантское звание, Федор Касьянов — санитар, Иван Нечаев— старшина и некоторые другие. Мы часто собирались вместе, особенно в долгие и темные вечера и ночи. Спать не могли и время проводили в различных разговорах, спорах. Но все сходились на одном: борьбу против немцев надо продолжать. Продолжать эту борьбу надо всеми способами и средствами, даже в плену!　

И однажды мы от слов решили перейти к делу. Как уже говорилось, отдельные воинские части и немецкие учреждения с первых дней существования лагеря пользовались пленными как даровой рабочей силой.　

Обычно утром у комендатуры выстраивались представители таких учреждений и частей. Комендант отпускал пленных на работу. Пленных грузили на закрытые брезентом автомашины и увозили, а иногда и просто уводили из лагеря. Почти всегда рабочие возвращались в тот же день.　

Мы не хотели работать на немцев, и на тех, кто шел в рабочие команды к немцам, мы вначале смотрели подозрительно. Но ведь голод не тетка. В лагере людей совсем не кормили. Голодный человек вынужден искать хлеб. Это же естественно. И пленные в рабочие команды шли очень охотно, так как на работе людям давали два раза есть. Мало того, что их там кормили, пленные были далеки от своих страшных мыслей, от одиночества, лагеря. А это уже большое дело. Иногда люди вынуждены были идти на работу, чтобы провести разведку, а главное и основное — достать кусок для себя и своего больного или раненого товарища. С этим приходилось считаться.　

На одном из своих совещаний мы решили перейти к наступлению.　

— Пора перестать быть пассивными наблюдателями, — говорил Шабаров. — Надо браться за дело.　

И мы постановили: раз нам пока нельзя бежать, не удается с оружием в руках воевать против немцев, то надо вести работу среди всей массы пленных. Лучше　всего убедить людей не ходить к немцам на работу. Но поскольку часть людей все-таки ходит на работу, то нужно делать так, чтобы вместо пользы немцам, наши люди приносили бы им на этих работах вред. Нам хотелось всеми силами и способами хоть немного, но помогать нашему фронту.　

С такой целью мы и решили использовать рабочие команды. Кроме того, через рабочие команды мы