В фашистском лагере смерти - Сергей Александрович Голубков

class="p1">Особенно наблюдательным оказался Скляров. Он даже подсчитывал, сколько танков и автомашин проходило по шоссе в час. Его сведения всегда бывали интересными и ценными в военном отношении. Павел отличался природными данными разведчика. Не владея хорошо немецким языком, он каким-то образом узнавал, что новые части шли из Дании, Польши, Чехословакии, а некоторые только что сформировались в Германии. Все войска направлялись в одном направлении — на восток. Не подлежало сомнению, что гитлеровцы готовят новый мощный удар на Десне.　

Нам очень хотелось, чтобы сведения о продвижении немцев стали известны там, на Большой земле, в нашей Красной Армии, нам страстно хотелось помешать предстоящему немецкому наступлению. Ноничего дельного для осуществления своего желания мы придумать не могли. Приходилось сидеть, терпеть и ждать. Однако новую листовку мы составили и все же выпустили. Теперь мы писали о Предстоящем наступлении немцев и призывали усилить диверсионную деятельность в тылу врага где и чем только можно. Призывали бежать из плена, искать партизан.　

Скляров и Шабаров несколько раз ходили на работу в город с целью разведки и желая навредить фашистам. Однако и там сделать что-либо существенного они не смогли. Немцы были осторожны, пленных в те времена они ставили на второстепенную работу,　

И вот в первых числах октября началось… Грохот орудий на Десне потряс весь наш лагерь. Все сосредоточенно смотрели на восток, нетерпеливо допрашивали каждого, кто возвращался с работы, с жадностью набрасывались даже на немецкие газеты, старались хотя бы между строк прочитать о том, что же происходит, и предугадать, как будут дальше развиваться события.　

Вскоре стало известно, что немцы прорвали фронт на Десне и пошли на Москву.　

Все фашистские газеты завопили о своей новой победе! К октябрю в Смоленске начали издавать большую фашистскую газету на русском языке. Подписывал ее некто Долгоненков, как видно, прохвост из прохвостов. В Рославле тоже стали издавать небольшую газетенку грязного содержания. Да еще где-то издавалась такая же газетенка — «Речь». «Речь» подписывали прохвосты, мало чем отличающиеся от Долгоненкова: сначала некто Октан, потом какой-то Бобров. Они стоили друг друга.　

Тон газет заискивающий, явно подхалимский в отношении своих хозяев — немцев. Весь гнев обрушивался на большевиков, на все советское.　

Комендант лагеря приказал фашистские газеты доставлять в лагерь, рассчитывая с их помощью вести идеологическую обработку пленных. В газетах писали об очень больших успехах фашистской армии, о неспособности Красной Армии к сопротивлению.　

Мы старались доказать окружающим лживость, несостоятельность утверждений фашистской печати. Особенно бросалось в глаза то обстоятельство в сводках немецкого командования, что победы фашистам достаются уж больно легко. Было одно понятно: немцы просто врут. Но на мало закаленного в политическом отношении человека такая печать все же могла подействовать. Нам надо было во что бы то ни стало дискредитировать немецкие сводки, подорвать к ним доверие. И мы долго не могли придумать, что и как нам надо сделать. Но все же додумались.　

Однажды в палате собралось много пленных. Пришли даже люди из общего лагеря. Вечерами обычно　собирались у нас в палате: или обменивались впечатлениями за еще один лагерный день, или слушали отдельные рассказы, а рассказчиков было много. Хорошим рассказчиком считался и Василий Сергеевич Градский. Его всегда слушали охотно. Приходили пленные и из других палат.　

И вот Василий Сергеевич начал:　

— Слушайте. Я расскажу интересное событие из наших дней. Последние новости.　

Все насторожились. Многие придвинулись к нему поближе. В палате стало тихо.　

— Вы должны знать, что Гитлер, когда начинал войну против Советского Союза, обратился с призывом к солдатам не жалеть своей жизни для достижения победы над русскими. Так вот. Услужливая немецкая церковь объявила: кто будет убит на полях России, тот сразу же попадет в рай и без всяких проволочек станет довольствоваться всеми благами райской жизни без карточек и всяких там других ограничений.　

В один погожий августовский день после большого и жаркого сражения под Ельней по небу шли немцы.　

(Он нарочно взял Ельню. В палате лежало много раненых под Ельней, и все знали о больших потерях немцев в июле и августе там, хотя немцы эти потери преуменьшали во много раз).　

— Так вот, после такого боя по небу шагает отряд немцев в составе около 900 человек. Шли долго, тяжело, но без ропота. Они знали, куда идут. Им предстоял вечный отдых в раю. Отряд, отчеканивая шаг, подходит к дверям рая и останавливается. Майор, ведущий колонну, подходит к апостолу Петру, стоящему у дверей, и докладывает:　

— Ваше апостольское величие, по приказанию фюрера отряд немецких воинов после сражения 28 июля под Ельней явился для вечного отдыха в раю.　

Апостол Петр окинул скептическим взглядом большую группу немцев, подумал, почесал себе лысину и, обращаясь к архангелу Гавриилу, сказал:　

— Гаврюша, ну-ка, слетай в небесную канцелярию и принеси сюда гитлеровскую газетку со сводкой за 28 июля.　

Архангел Гавриил, громко стуча крыльями, полетел и вскоре принес требуемую газету. Апостол Петр надел очки, развернул лист и стал отыскивать нужное место.　

— Гмм… гм… Так сражение, говоришь, произошло 28-го? Стой, стой. Вот оно. Сводка Верховного командования германской армии… Так… так… Ну что же… Стройтесь… подравняйтесь… Сейчас впускать буду, — сказал Петр. Свернув газету, засунул ее за пояс и открыл большим ключом двери рая.　

Майор скомандовал. Немцы подтянулись, подравнялись. Апостол Петр подошел, отсчитал 15 человек и впустил в рай. Потом молча запер ворота, снова повесил ключ от дверей себе на пояс и, посмотрев на стоящих немцев, сказал:　

— А вы что стоите?.. Остальные пусть в ад идут. Вот смотрите, в сводке ваш фюрер пишет, что 28 июля под Ельней убито только 15 человек. Их я и впустил… Остальным тут места нет. — И показал газету со сводкой. Немцы стали протестовать, шуметь… Но ничего не помогло. Сводка есть сводка.　

В палате было немало людей, которые сами не раз убеждались в больших потерях гитлеровцев, да и в боях за Ельню многие участвовали сами. Поэтому анекдот Василия Сергеевича сыграл свою роль: он еще и еще раз заставил пленных сомневаться в правдивости немецких сообщений. Такие шуточные рассказы находили доступ к их сердцам быстрее, чем самые наисерьезнейшие разговоры на эту тему.　

…Началось новое большое наступление немцев. Наша оборона на Десне оказалась взломанной мощным танковым ударом. Враг рвался к столице нашей Родины — Москве. Немецкая печать закричала о большом окружении в районе Вязьмы.　

В лагере начались приготовления к приему новой партии пленных. Его срочно расширили и укрепили. Пришло и новое фашистское начальство. Комендантом лагеря назначили немецкого офицера, доктора юридических наук Кунца. Это был