Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

— Вот так, — сказал Бьер, убирая руку. — Видели?

Я кивнул.

— Я подал часть этой незримой субстанции в мертвый организм. Каким образом? То же самое усилие, которое вы предпринимаете на пороге сна, чтобы выкинуть из головы лишние мысли и заснуть — но теперь вы направляете не мысли, а эту субстанцию. Попробуйте.

Надо же, какая четкая и понятная инструкция! Чувствуется класс преподавания. Фьекка мне и вполовину так ясно не рассказала. Хотя я подозревал, что для человека, не владеющего магией, совет некроманта все равно показался бы туманным.

Впрочем, мне этот совет даже и не требовался — я и так умел подавать энергию. И не только энергию Жизни и Огня. В порядке эксперимента я уже пробовал вливать некроману в разные объекты, точно так же, как энергию жизни. Предосторожности ради я выбирал для этого дохлых мух и муравьев, а также древесные веточки. Муравьи у меня исправно дергались, хотя командовать ими я не мог, с веточками видимых изменений не происходило.

Вот и в этот раз крыса засучила лапками, но не попыталась перевернуться на живот.

— Отлично! — воскликнул Трау. — Ну-ка, молодой человек, а как у вас с грамотностью?

— Умею читать, писать, считать, — пожал я плечами.

— Прекрасно! Да вы уже находка! Еще интерес к алхимии… Бьер, возьмете к себе? — он поглядел на «преподавателя высокого класса», и тогда я как раз узнал, что это Бьер.

Тот пожал плечами.

— Почему нет. Речь у него очень правильная, видна начитанность, даже если образование бессистемное, — зарубка на память: я должен придумать себе нормальную легенду: кто я, откуда и откуда у меня эта самая «начитанность». В Люскайнене это мало кого интересовало, а тут, судя по всему, народ более дотошный. — К тому же алхимия — это как раз по моему профилю. Насколько вы в этом продвинулись, господин… — он поглядел в записку, лежащую перед ним, — Вилад Корн?

Корн — это сокращение от моей реальной фамилии, «Корнилов».

— Насколько смог обучиться самостоятельно по тем книгам, которые нашел, — сказал я. — В основном меня интересовали лекарственные средства на травяных основах.

— Что ж, постараюсь восполнить ваши пробелы, — сказал магистр Бьер. — Меня зовут Элсин Бьер, будете в моей группе. Занятия у нас обычно начинаются в начале осени, но до тех пор можете жить в нашем общежитии, пользоваться библиотекой, лабораториями и аптечным огородом — с разрешения его смотрителя, конечно же. Стипендия будет вам начисляться… — он поглядел на секретаря.

— Сейчас конец месяца, так что с начала июля и начислим, — сказала она.

Ну ничего себе! Чтобы стипендию на каникулах платили? Тут точно есть какой-то подвох!

Наверное, стипендия крошечная, а условия жизни — оторви да выбрось, сырой подвал с видом на кладбище?..

Однако слуга отвел меня в удобную и даже уютную комнату, расположенную на третьем этаже основного здания, с видом на реку и поля за ней. В комнате имелась нормальная мягкая постель с нормальным же постельным бельем — куда лучше, чем-то, чем я пользовался в доме матери Ильзы! Да что там, тут даже маленький ватерклозет в смежной комнате нашелся — неслыханная роскошь! Я уже как-то отвык за три года.

А главное, комната явно предназначалась для одного человека! Никаких соседей! Даже у нас на Земле в топовых вузах обычно живут хотя бы по двое.

Мебель тоже была более привычная и «цивилизованная»: не сундук для одежды, но шкаф, не верстак, а нормальный письменный стол. И вместо печки — идущие через всю комнату толстые трубы, явно отопительные. Да с ума сойти! Неужели я действительно зря три года потерял в Люскайнене?..

Да нет, не зря. Во-первых, многим полезным штукам меня все-таки там обучили. Во-вторых, как минимум, ту же легенду себе я могу придумать без особого труда. Назовусь-ка я Ильзиным братом. Точнее, не конкретно ее братом, но происхождение себе заделаю под стать: мой отец — алхимик, только не из Люскайнена, а из Рейсмаарта, это город чуть побольше, один из тех, через который я проезжал. Мать — домохозяйка и подручная отца, у меня есть старший брат, и отец хотел, чтобы алхимии учился только он, а я бы занимался торговыми делами, мне же мечталось наоборот. С Теском познакомился, когда отвозил ему травы и эликсиры по его заказу.

Да, нормально звучит. Главное, проверить трудно. Рейсмаарт хоть и небольшой город, но алхимиков там несколько штук работает. Вряд ли местные некроманты станут туда писать и спрашивать, знает ли кто-то семейство Корнов.

…Я еще не знал, что проблемы поджидают меня совсем с другой стороны.

Глава 5

Милосердный способ

Аудитория выглядела для меня привычно еще по старому миру: амфитеатр с лавками и столами, большая доска и преподавательская кафедра там, где в настоящем театре располагалась бы сцена. Что интересно, кафедра была устроена по тому же принципу, что и в аудиториях какого-нибудь физтеха или химфака: огромный стол с отдельной оцинкованной раковиной (водопровод имелся) и даже зоной очага. С отделкой из керамических плиток, сиречь кафеля.

Правда, при таком замечательном оборудовании весь амфитеатр был невелик: всего-то на пятьдесят-шестьдесят слушателей, не больше. Ну так во всей Академии Некромантии училось едва ли сто с небольшим человек — это на всех курсах, включая подготовительный!

Сейчас перед этой шикарной кафедрой, на которой вполне можно было демонстрировать работу с алхимическими препаратами, стояла простая деревянная табуретка. На табуретке сидела женщина в сером платье и косынке, примерно таких же, в какие были одеты служительницы лазарета в крепости Ичир-Эрсейн. На вид женщине было лет пятьдесят с лишним, может быть, шестьдесят. Она спокойно глядела перед собой, изредка подслеповато мигая, а натруженные мозолистые руки сложила на коленях.

Завершал композицию гроб, стоявший на железной каталке чуть поодаль. В гробу, переложенная глыбами медленно тающего на майской жаре льда, лежало женское тело. На сей раз — молодой женщины. Очень красивой: я улучил пару взглядов в ту сторону. К сожалению, красавицу, несмотря на лед, уже слегка успело тронуть разложение: на бледном лице появились синеватые пятна. Долго везли.

Возле гроба, на отдельном стуле, на сей раз роскошно отделанном, отполированном, со спинкой и подлокотниками, сидел мужчина лет тридцати, в бархатном плаще и при шпаге. Мужчина кусал губы и было видно, что ему очень не по себе.

А вот магистр Бьер, который руководил всей этой мизансценой, расхаживая взад и вперед перед кафедрой, казался абсолютно спокойным и уравновешенным — как почти всегда за те три года, что я