Разделяй и властвуй 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Все дело в том, что магов Жизни не только учили так себе, но и содержали преотвратно! Учебное место давало право на койку в общаге барачного типа, с двухэтажными нарами и дикими сквозняками — причем дров зимой выделялось в явно недостаточном количестве. В общей столовой можно было получить хлеб и кашу на воде, правда, без ограничений. За все остальное приходилось платить.

Ну еще и всякие мелочи, типа того, что нам выдавали для учебы белый балахон, и он должен был быть идеально чистым каждый день, а прачечная училища работала только один день в неделю. То есть либо стирай сам (а как, когда в общагах нет условий⁈), либо плати прачкам, либо заводи шесть балахонов на каждый учебный день. А они недешевы! Одежда тут вообще стоило дорого, даже готовая у старьевщика. А уж в виде тканей, из которых можно было что-то заказать портнихе, вообще космически! Я не раз помянул добрым словом защитников крепости Ичир-Эрсейн: они меня очень хорошо экипировали, как оказалось, гораздо лучше, чем я думал! Жалко, что тулуп я там спалил. Но если бы пришлось всю одежду покупать с нуля, я бы совсем зубы на полку положил поначалу.

Казалось бы, заработать магу жизни — не проблема. Огородик оживил чей-то — вот и монетка. Зуб кому-то вылечил — другая. Но, как выяснилось, с тем стражником и его зубами мне неэпически повезло в первый же день! На самом деле работы для мага Жизни в Люскайнене было очень мало. Сказывался переизбыток этих самых магов и те тяжелые условия, в которые они были искусственно поставлены. Да, искусственно, потому что деньги у Училища водились, хотя бы уж кормить нас нормально они могли бы себе позволить! Или хотя бы подставу с белыми робами и прачечными взять — масса проблем на ровном месте. Ведь о санитарии тут на деле не задумывались, и робы имели только символическое значение!

Но мне повезло — по крайней мере, тогда я так думал. Зиму я кое-как перекантовался в общаге, бросаясь на любой приработок, питаясь в основном той же кашей и платя прачкам. А к весне нашел себе и место для жилья, и постоянную работу — все в лице некой добродушной тетушки-травницы, алхимика-самоучки, которая жила в небольшом двухэтажном домике в стороне от центральных кварталов Люскайнена. Не скажу, что даже на окраине — до Замкового холма идти было минут десять быстрым шагом и еще минут пять взбираться на сам холм. Тетушка-травница давно овдовела, ее старший сын женился и переехал в другой город, в семью жены, средний сын отправился служить на фронтир, а младшая дочка еще жила при матери. Соответственно, была свободна комната под сдачу.

У этой симпатичной во всех отношениях женщины имелся собственный огородик с травами, который я постоянно поддерживал в идеальном состоянии. Заодно экспериментировал с местными растениями и алхимическими составами, стремясь получить больше знаний, чем выдавали преподы училища. Ну и получил… на свою голову. Потому что параллельно я крутил роман с ее дочкой — при полном попустительстве матушки! Не скажу, что дело катилось к свадьбе, но навещала девушка меня по ночам раза три в неделю, я дарил ей мелкие подарки (ну, насколько мог себе позволить), мы выбирались вместе на природу. С резвушкой-хохотушкой Ильзой было легко и весело и в постели, и в работе, и на танцах. Но буквально в день выпуска, когда я явился забрать вещи, то обнаружил свои сумки в коридоре — а в комнате другого жильца-студента, которому Ильза уже строила глазки!

«Ты не обижайся, Вил, — сказала она мне ласково и самую чуточку виновато. — Но я же знаю, что ты мне верность хранить на фронтире не будешь, не те там нравы… Да и захочешь ли вернуться в Люскайнен через три года? Но если вернешься — честное слово, прогоню любого, кто будет у нас жить! Запал ты мне в душу!» — и улыбнулась, вертихвостка такая.

Нет, я не плюнул ей под ноги. Поцеловал в щеку, сказал, что она очень милая девушка и что я был рад провести с ней почти три года, подхватил свои сумки — и был таков. А что я еще мог сказать?

Но сердце саднило.

Может, именно поэтому мне в первую же ночь на привале опять приснился этот сон, который к тому времени уже почти год меня не беспокоил.

Снова вокруг горела крепость Ичир-Эрсейн, только теперь я не просто исчез, чтобы появиться в другом месте — я еще и выжег из себя эльфийское копье, в которое мой кошмар превратил «контрольную опухоль» магов Жизни. Наверное, потому, что без регулярной дозы эликсира опухоль разрослась и стала доставлять мне куда больше неудобств, чем прежде.

Эх!

Кое-как придя в себя, я развел костерок, чтобы вскипятить воду, и бездумно уставился в огонь.

Вспомнил свои чувства в тот день, когда я осознал, что в меня внедрили эту штуку — и ярость, и отчаяние, и брезгливость, и досаду на себя, что сунулся в воду, не зная броду! Сказали бы мне тогда, что я легко выжгу эту фигню огнем в первую же ночь после того, как покину Училище и отправлюсь к месту службы, — я бы испытал нешуточное облегчение. Прыгал бы от радости! А теперь…

За три года я разработал целый куст стратегий, как справиться с этой напастью. «Пойти и честно отслужить» среди них было запасным планом. Сперва я пытался вызнать, нельзя ли избавиться от «грудной жабы» как-то по-другому.

Оказалось — увы. Грудную жабу внедряли всем, даже «блатным». В смысле, сыновьям и дочерям высокопоставленных людей или других магов Жизни. Да даже детям преподавателей! За этим тщательно следили: в любой момент могли приехать проверяющие из Руниала, а то даже из одного из Старших миров Империи (и за три года обучения действительно дважды приезжали!).

Другое дело, что блатные после Училища получали распределение на куда более безопасные работы: маги Жизни требовались много где, хотя фронтир пожирал их больше всего.

Можно было попробовать купить эликсиры, контролирующие «жабу», на черном рынке или сварить самому. Увы, основной ингредиент был редок и дорог, просто так не достанешь. Но главная проблема состояла в том, что эту «жабу» вообще можно было проносить в груди не больше десяти лет, потом она все равно убивала носителя, хоть ты в