Женский вопрос в СССР. Как женщины покоряли вершины, руководили заводами и делали научные открытия - Коллектив авторов -- История

Женеве, я была знакома с целым рядом политических эмигрантов, между прочим с А. Н. Бахом [советский биохимик и физиолог растений, академик Академии наук СССР. – Forbes Woman] и его семьей, с Г. В. Плехановым и его семьей, однако в политической жизни никакого участия не принимала, хотя и сочувствовала революционному движению вообще».

Лина, учившаяся у легендарного физиолога Жана-Луи Прево, прилагала колоссальные усилия, чтобы стать одной из лучших студенток. Она совмещала лекции и практические занятия с изучением научных монографий по биологии. Уже с третьего курса Лина помогала Прево в проведении экспериментов. По предложению легендарного ученого Штерн принимала участие в исследовательской работе на тему внутренней секреции почек, и на этой базе позже защитила докторскую диссертацию в 1903 году, получив университетскую премию. Лине на тот момент было всего 28 лет.

Предложения, от которых невозможно отказаться

Штерн считала своей родиной Женеву. Но даже с ее достижениями и прекрасными отношениями с местной профессурой продолжать научную карьеру в Швейцарии было затруднительно. Поэтому, получив диплом, Лина собиралась вернуться в Россию, чтобы работать земским врачом.

Она приехала в Москву, сдала экзамены в Московском университете, чтобы подтвердить диплом, и начала подыскивать место. Но внезапно пришло письмо от Прево – профессор звал ее обратно. Он предлагал ей особые условия работы: вопреки бюрократическим преградам в отношении женщин-ученых, она могла стать ассистентом на его кафедре с потенциальной возможностью роста. Лина сразу же приняла предложение и вернулась в Женеву. А уже через два года стала приват-доцентом кафедры. И с того времени вплоть до 1917 года Штерн читала приват-доцентский курс по физиологической химии на медицинском факультете Женевского университета.

В 1917 году Лина получила звание профессора и возглавила кафедру физиологической химии на медицинском факультете Женевского университета. Это первый случай в истории университета, когда женщина была назначена профессором.

В тот период Штерн с головой окунулась в международную научную работу. На IX Международном конгрессе физиологов в Голландии в 1913 году она выступила с докладом «Значение оксидов в механизме тканевого дыхания». Великий немецкий биохимик Карл Нейберг говорил о ней: «Если бы Лина Штерн ничего другого не сделала, кроме открытия оксидов, то уже только одним этим она завоевала бы почетное место в биохимии».

Штерн посещала всевозможные научные конференции и конгрессы, выстраивала отношения с признанными звездами науки, была вхожа в дома научной элиты. Ее друзьями были ученые из самых разных сфер: от медицины до физики. Она стала человеком мира, космополитом.

Жизнь Лины Штерн в Женеве была благополучной и насыщенной. Она занималась любимым делом, наслаждалась общением с лучшими учеными мира. У нее появились близкие друзья – например, Александр Бах и его жена. В России Баха арестовывали за революционную деятельность, и в 1885 году, опасаясь нового ареста, он покинул империю. После революции 1917 года многие из друзей Лины Штерн, включая Бахов, начали возвращаться на родину. Советский Союз был для них обещанием счастья и свободной жизни в атмосфере равенства и товарищества.

При этом с началом большевистского террора и гражданской войны одни ученые оказались жертвами расправ, другие вынуждены были эмигрировать. Начался кадровый голод. Развивать науку стало почти некому – и руководство страны начало кампанию по возвращению русских ученых. «Возвращенцам» предлагали роскошные квартиры, спецпайки. Но главное – давали зеленый свет на исследования и эксперименты, выделяли колоссальное финансирование и открывали целые научные институты.

Предложение вернуться в 1924 году получила от Баха и Лина Штерн. В Швейцарии она была крупным ученым, прилично зарабатывала преподаванием в университете и консультациями фармацевтических концернов, но все же небольшой размер страны не позволял ей по-настоящему развернуться. Поэтому, когда Бах официально от лица советского правительства предложил ей перебраться в СССР, Штерн согласилась. Спустя много лет она объясняла свое решение тем, что в Швейцарии и без нее все было хорошо. А Советский Союз, в котором все нужно было строить заново, с нуля создавая систему здравоохранения, нуждался в таких людях, как она.

Новая старая Родина

Штерн приехала в СССР звездой со всеми причитающимися ей привилегиями. В Москве она приняла руководство кафедрой физиологии II Московского медицинского университета и начала исследовательскую деятельность в Медико-биологическом институте и Институте инфекционных болезней имени Мечникова. В 1929 году стала директором Института физиологии АН СССР, который создала сама, с нуля набрав команду лучших ученых.

По воспоминаниям современников, Штерн была фанатично предана делу. Центром жизни для нее была лаборатория. Часто это создавало проблемы ее подчиненным. Вот как вспоминает о ней дочь сотрудницы Наталья Рапопорт: «Лина претендовала на все 100 % маминого времени, и мама буквально разрывалась на части между нею и семьей, которую любила до полного самоотречения. Я, как на грех, часто болела – сказывалось холодное и голодное военное детство в Сибири».

А вот как говорил о ней племянник Юрий Башкиров в своем очерке «Тетя Лина»: «Она не могла смириться с мыслью, что у них есть и другие обязательства, кроме науки. В этом, несомненно, проявлялся эгоцентризм одинокого, очень хорошо материально обеспеченного и свободного от привязанностей человека».

Лина Штерн. 1929

В Москве Лина Штерн столкнулась со сложной задачей – необходимостью выстраивать процессы в большом коллективе. При этом она плохо ориентировалась в неформальных академических кругах «старой новой» родины и вызывала очевидное недовольство у коллег-физиологов, большинство из которых являлись представителями Павловской школы и восприняли Штерн как «чуждый элемент». Дорогие наряды, привычка ярко одеваться, французский акцент и полная свобода в контактах с иностранцами – все это сильно раздражало многих представителей научного сообщества.

И все же жизнь в Москве первое время была счастливой. Штерн абсолютно разделяла большевистскую идеологию и часто выступала с пропагандистскими речами в прессе. Она писала друзьям за границу: «Как прекрасно, что на работе, на улице люди друг другу говорят „товарищ“, какое это замечательное обращение – „товарищ“!»

В 1937 году арестовали двоюродную сестру Лины Штерн – Нину Стриевскую, ближайшую подвижницу Надежды Крупской. Арестовали и ее мужа Александра. Его расстреляли в 1938 году, а Нина провела в лагерях 17 лет. Но карьера Лины Штерн шла в гору. В 1939 году она достигла пика: Штерн стала первой женщиной – действительным членом АН СССР.

Когда Советский Союз вступил во Вторую мировую войну, Штерн начала продвигать изобретенный ею метод лечения травматического шока. Она сама выезжала на фронт, чтобы консультировать хирургов. Также она вела обширнейшую переписку с врачами, обсуждая результаты лечения. За эти заслуги в 1942 году Штерн получила Сталинскую премию II степени и целое состояние