Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

— Один для разминки, шесть от скуки, — пояснил я и позвал: — Шнырька!

Мелкий свесился с имперского герба под потолком. Всё это время он сидел там, жевал мороженку и слушал переговоры.

— Ш-ш-шта? — спросил он, небрежно вытирая лапу о морду медоеда на гербе.

— Покажи нашему дипломату, где находится эта чаша, — попросил я и указал на планшет. — Пусть разомнется перед дорогой.

— Я боевой представитель Ордена, — поправил Дэн, подходя к Шнырьке. — Дипломатия у меня идет дополнительным навыком.

— Мы заметили, — сказала Лиза, отпуская мой рукав.

Шнырька коснулся лба Дэна и передал маршрут. Синяя искра прошла по глазам брата. Он увидел координаты, состояние чаши и тех, кто сидел внутри.

— Без проблем, — сказал Дэн, разминая плечи. — Вернусь быстро. Гостя не отдавайте, он мне нужен целым и разговорчивым.

— Постараемся, — пообещал я, наблюдая, как он открывает новый проход.

Дэн шагнул в синеву. На той стороне мелькнула чаша «Колизея», затем портал закрылся.

В зале стало тихо. Макиавелли дождался, пока исчезнет последняя синяя искра, и повернулся к Лизе.

— Ваше Императорское Величество, — произнес он, поправляя край рукава, — раз присутствие Рима в будущем союзе вызывает у вас такую тревогу, мы можем пересмотреть условия нынешнего договора между нашими Империями. Я снова нахожусь на службе и уполномочен вести переговоры.

Лиза замерла.

— Нет, — сразу ответила она и выпрямилась. — Действующий союз нас полностью устраивает.

— Рад это слышать, — сказал Макиавелли и открыл свою папку. — Ваши министры долго спорили по двум пунктам и оставили за собой право вернуться к обсуждению. Я решил, что подходящий случай наступил.

Министр иностранных дел начал бледнеть второй раз за последние пять минут.

— Случай не наступил, — отрезала Лиза, глядя на римлянина. — По обоим пунктам порядок. Российская Империя выполняет договор целиком.

— Тогда я передам Марку Аврелию, что Петербург считает разногласия исчерпанными, — сказал Макиавелли и закрыл папку.

— Именно так и передайте, — подтвердила Лиза, хотя в ее глазах уже разгорался Огонь.

Римлянин слегка склонил голову. Всё, он получил от Императрицы то, чего прежние дипломаты добивались долгими спорами. Одна спокойная фраза, папка, которую он даже не раскрыл на нужной странице, и вопрос закрыт в пользу Рима.

Я вздохнул, ведь понятия не имею, что это за тип. Чуйка моя сейчас советовала держать рот закрытым и думать над каждым словом. Сила у него оставалась человеческой, но опасность сидела в уме.

С Бездной приходилось так же. Она могла спросить, нравится ли тебе погода, а спустя десять минут оказывалось, что ты согласился участвовать в войне двух планов, которых никогда не существовало, но теперь вот они есть. Макиавелли действовал спокойнее. Он оставлял собеседнику выбор и заранее знал, что получит при каждом ответе.

Я посмотрел на свободное место рядом с собой. В такие разговоры без Анны не полезу.

Макиавелли перевел взгляд с Лизы на меня.

— Великий Охотник, — обратился он, убирая папку под локоть, — пока ваш брат занят, мы можем обсудить порядок визита в Первую Крепость.

— Не можем, — ответил я и вернул планшет Лизе.

— Тогда, может, мы сможем обсудить закупки Римской Империей оружия, которое вы производите? — кажется, нашел он новую жертву.

— Нет! — слегка подумав, ответил ему. — Думаю, это сейчас исключено.

Звучало, кстати, грубо, но я не боялся его. Скорее, я опасался, что моя жена потом спросит с меня за каждый договор. А еще Сару Абрамовну, которая снова меня поцом назовет.

Макиавелли не обиделся.

— Что нам мешает? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Моя жена еще не пришла, — пояснил я и оперся ладонями о стол. — Пока Ани здесь нет, я ничего не обсуждаю, не подписываю и никого никуда не веду.

Хрулев одобрительно хмыкнул.

Лиза облегченно выдохнула. Министр иностранных дел прикрыл глаза, словно ему только что пообещали подкрепление.

Макиавелли задержал на мне взгляд.

— Позовите ее, — предложил он после короткой паузы. — Думаю, мы успеем провести беседу и прийти к решению, которое устроит всех и принесет благо в наши земли.

— Увы, но моя жена сейчас находится в Многомерной и не может прибыть сюда.

— Прискорбно и в то же самое время обнадеживающе, — сказал он так, словно вообще не видел никаких проблем, а затем добавил: — Если волей случая я встречу вашу жену, то смогу стать инициатором этого диалога?

Вот тут я не выдержал и заржал.

— Сможешь, конечно! — без всяких проблем дал ему зеленый свет. — Даже не так, хоть на двести лет вперед можете договора заключать.

Он кивнул. А я понимал, что этот тип попал. Он даже не представляет, на кого лезет. Если там еще Сара Абрамовна будет, тогда боюсь, что Римская Империя будет очень удивлена, увидев те договора.

Ладно, пора в дорогу за Бухичем, ведь именно его я собираюсь отправить, он как-никак тоже императорских кровей. Вот пусть и представляет Империю!

Мир Земля

Каргаш Темный Бог

Каргаш попал не туда. Он понял это еще до того, как закончилось воплощение. Вместо выбранного города вокруг поднялись каменные стены огромной чаши. Над головой горело чужое солнце, под ногами лежал серый песок, а по краю арены вспыхивали знаки именно человеческой работы.

Каргаш осмотрелся всеми глазами сразу. Пять его копий стояли вокруг, и каждая из них сохранила связь с основой, каждая держала свою часть силы. Для наблюдателя здесь находились шесть темных богов. Даже защита мира посчитала их отдельными сущностями и разнесла метки по разным секторам.

Прекрасно, перехват сработал в последний миг. Он уже почти добрался до города. Каргаш успел рассмотреть крыши, широкую реку и дворец на холме. Потом путь дернуло в сторону, будто кто-то ухватился за шкирку и бросил сюда. Обиднее всего оказалось другое, он не смог вырваться.

Каргаш заранее изучал ловушки этого мира. Слабые смертные собирали артефакты, возводили барьеры и надеялись, что камень защитит их от богов. Обычно такие надежды жили до первого удара.

Здешняя чаша держалась.

— Ну ладно, — произнес Каргаш, расправляя четыре крыла. — Поиграем по правилам людишек.

По его воле пять копий двинулись к границе. Одна ударила копьем в купол, вторая выпустила темную волну. Остальные выбрали свои участки и принялись за работу одновременно.

Барьер прогнулся. На поверхности появилась трещина, которая сразу затянулась.