Опричники 2 Питер - Ал Коруд

— Тогда почему вызвана не Ябме-акка?

— Она не может выйти наверх. В отличие от Каврая.

— Неплохой анализ, — задумчиво кивнула Варакина. — Осталось допытаться, кого всё-таки убили на берегах Невы Петровы подручные триста лет назад. Только вот боюсь, в архивах этого не найти. Разве что какие-то устные предания остались.

В разговор вмешалась Путяшная:

— Мы можем обратиться к знакомым краеведам. Они как раз специалисты по городским легендам. Наш отдел не раз убеждался, что в них иногда скрывается настоящая информация.

— Молодец! — похвалила молодую опричницу Марфа Васильевна. — Соберите сегодня все концы и готовьтесь ехать дальше.

— Как? Куда? — Наталья опешила. — Нам же нужно следить за этой тварью.

— У вас есть кому этим заниматься. Ну а дальше чего? Ты знаешь, с кем имеешь дело, чтобы подобрать нужные заклинания? Кому как не тебе ведать, что каждое слово существенно. Шаманы ведь на самом деле не мухоморами людей очаровывали. Хороший ноэд мог одним песнопением ввести в транс кучу народу. Это сила, заключённая в словах. Как только люди научились говорить, так сразу и начали диалог с богами. А что ты Кавраю скажешь? Он тебя просто не поймёт. Специалистов же, сама понимаешь, осталось наперечёт. И они точно живут не в столицах.

— И это шаманы?

— Почему так думаешь?

— Только чрезвычайно мощный шаман мог вызвать из Ябмеаймо дух божества для мщения.

— И такой, что не на слуху. Про наши веси я такого не слышала. С той стороны он, — Варакина снова задумалась. — Вот что, девоньки, покамест ищите концы явления в Питере, затем собирайтесь ехать в Петрозаводск. При тамошнем университете есть один грамотный специалист по вашему вопросу. Я же пока Илью пошлю на Кольский поговорить с кое-кем. Он позже с вами свяжется.

— Он будет копать под шаманов? У нас есть контакты?

— У него имеются, — мягко улыбнулась Варакина. — Ты же прекрасно знаешь, что в нашем деле главное — личные связи. А они тогда с Борманом все свежие сейды объездили в поисках недавнего камлания — как известные науке, так и тайные.

— Такие ещё остались?

Марфа Васильевна всплеснула руками:

— Тебе ли говорить, девонька? Как вы там с Наташей на Николином камне ведунскими делами занимались? Он же там с незапамятных времён лежит. Не счесть народу, что им пользовался. И руны на твоём плате были из такой старины, что их никто не помнит. Откуда ты их взяла?

«Ловцы» с интересом уставились на северянку. Пелагея смешалась:

— Мои платы от прабабки достались. Она ткань сама выткала и вышивку сотворила по канонам ведовским.

— Придёт и твой черед полотно белое рушить.

Седых поспешила вернуться к делу:

— Ну а что Илья искать будет?

— Тех, кто сможет сказать, каким методом Каврая в наш мир из Ябмеаймо вызвали. Или вы в Петрозаводске что узнаете и вместе полученные весточки сошьёте. Руки у вас из нужного места растут, а нам каждое лыко нынче в строку.

— Марфа Васильевна, что-то случилось?

Лицо Варакиной посерьёзнело.

— Такой пробой Края крайне опасен. Вызвать старинного божка из незнаемого Потусторонья. Это ведь не наша знакомая Навь. Мир Тьмы также сложен, как и тот, что лежит под солнцем.

— Я помню, — Трескина задумчиво перебирала чётки, привезённые из Сийского монастыря.

В этом не было ничего необычного. Чернецы из «сведущих» обычно видели мир намного шире обычных священников, у которых везде и на всё на всякий случай имелось табу. Вот и с Михайлой Ломоносовым, что имел огромный дар, местный клир поступили несправедливо. Пришлось ему уйти в большой мир непосвящённым, а там самому устраиваться. И к огромному несчастью для Опричнины дорога на Север была ему надолго закрыта. Сама же Служба Государева сего отрока быстро заприметила и к делу определила. Не зря его тотчас после Московской Славяно-греко-латинской академии и университета послали в Германию. Где пытливый молодой человек несколько лет изучал местные типажи магии и прочего колдовства под видом науки. Куратор студентов, профессор Христиан Вольф, жаловался в Петербург, что Ломоносов и его друзья своими угрозами держали в страхе весь город. Но мало кто знает, что его заговорённые северными рунами шпаги не раз удивляли потомков сильных европейских колдунов. Кто мог подумать, что этот русский увалень не так прост, каким кажется?

И об этом отлично осведомлена будущая Екатерина Великая. Не зря она несколько раз посетила выдающегося русского учёного, и только один раз возвестила об этом официально. О чём на самом деле говорили высокие и знающие о многом особы, никто не знает — в том числе служивые люди из Опричнины. Даже фаворит Екатерины Григорий Орлов, что покровительствовал Ломоносову, ничего не доложил своему брату-опричнику. Но не зря на следующий день после смерти учёного его библиотеку и бумаги по приказу Екатерины II опечатал А. Г. Орлов и перевёз в свой дворец. Там они и остались, а потом будто бы утеряны. Поговаривали, что больше всего императрица боялась «потерять из вида» труды Ломоносова и допустить их вывоз за границу. Но людям сведущим ясно, какого рода это были труды. И какую роль Ломоносов сыграл в фактическом возрождении Опричнины, почти уничтоженной Петром Третьим.

— Подождите, — влез в разговор Иван. — Тогда мы вам зачем?

Пелагея развернула планшет, и на прапорщика строго уставилась целый подполковник из Архангельска.

— Ваня, насколько я помню, это ты искал украденный Пермский идол. И скорее всего это не обошлось без разного рода происшествий.

Клюка не подал виду, что здорово удивился существенной осведомлённости доселе неизвестной ему опричницы.

— Было такое. Еле ноги из тех проклятых пещер унёс.

— Ну и кому я могу доверить тогда охрану моих оперативниц, как не тебе? Не бойся, с твоим начальством я сейчас договорюсь. Никодим Михайлович, если не ошибаюсь, вашей службой до сих пор заведует.

Михаил улыбнулся уголками губ:

— Он самый. И ответственности я не боюсь. Мне бы только знать, против кого нам вместе опасаться.

— Пелагея тебе объяснит. Она, пусть и молодая, но ведунья сильная. Боюсь, она даже пределов своей силы не ведает. Тогда до связи, мои дорогие. И, Палаша, пожалуйста, осторожнее.

На некоторое время в автомобиле воцарилось молчание. Каждый думал о своём. Первой пришла в себя Седых:

— Нужна вторая машина. Конторская, чтобы не тормозили.

Иван неожиданно вписался в беседу с предложением:

— Да не проблема — у наших есть подменная.

Его поддержал Михаил, что с большим любопытством изучал северянок. Хотя у него имелся широкий боевой опыт, но в работе Опричнины он участвовал не так давно и сейчас впитывал новое, как губка. Потому что реалии этой