После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

Перед началом Михаил принес мне папку.

— Полная выгрузка за тридцать шесть часов. В три двадцать семь ночью был одиннадцатиминутный разрыв связи с внешним сервером. Локальная запись сохранилась, потом синхронизировалась. Вот акт администратора и контрольные суммы файлов.

— Причина?

— Перезагрузка сетевого оборудования у лаборатории. Они уведомили нас в три сорок. На параметрах испытания не отразилось.

— Клиент знает?

— Еще нет. Я включил это первым пунктом вводного доклада. Если вы согласуете.

— Согласую.

Одиннадцать минут можно было не упоминать. Данные сохранились, температура не менялась, лаборатория подтверждала технический перерыв. Старый Михаил решил бы, что несущественная деталь только отвлечет клиента. Нынешний принес ее до вопроса.

— Спасибо, — сказала я.

Он не улыбнулся и не попытался превратить благодарность в личный знак.

— Начинаем через семь минут.

Предварительный тест длился двенадцать часов. В цехе работала сокращенная субботняя смена, поэтому мы чередовались у стенда. Инженер клиента подключался на контрольных точках. Температура реле оставалась в пределах допуска, отключений не было. После окончания Полякова сняла пломбу, осмотрела соединения и подписала карту.

— Для серийного запуска достаточно? — спросила я.

— Для двадцати пяти реле этой поставки — да, — ответила она. — Для следующих партий нужен входной контроль по усиленной схеме. И один образец из каждых пятидесяти на длительный тест.

— Михаил?

— Согласен. Добавлю в технологическую карту, но утверждает качество.

Инженер «Меридиана» попросил час на проверку журналов. Через сорок минут пришло письмо: предварительный тест принят, клиент не возражает против сборки первой партии по обновленной схеме. Это еще не было актом приемки и не возвращало остановленную площадку в их график. Но у нас появилось основание запускать работу.

Нина распределила людей на воскресенье только после письменного согласия. Часть сотрудников отказалась, и она не стала искать для них объяснения. Нашлись другие желающие: выходной оплачивался в двойном размере, и после задержки эти деньги были нужны людям.

Я уехала в шесть вечера. Ася ждала меня дома с двумя коробками пиццы и альбомом учебных программ.

— Папа оплатил половину, — сказала она, заметив мой взгляд на чек. — Ты половину переведешь потом. Никаких скрытых инвестиций в твой ужин.

— У нас в семье появился аудитор.

— У нас в семье два человека сейчас разговаривают только через условия договора. Приходится соответствовать.

Она говорила легко, но я услышала усталость.

— Тебя это раздражает?

— Нет. Раздражало, когда вы после развода пытались быть очень нормальными и спрашивали меня, удобно ли мне каждую пятницу. Сейчас хотя бы не притворяетесь.

Я закрыла рабочий ноутбук, который уже успела открыть на кухне.

— Рассказывай про программы.

Ася выбирала между местным техническим университетом и колледжем промышленного дизайна в Ярославле. В местном вузе была сильнее инженерная часть, в Ярославле — проектные мастерские и обязательная практика на производстве. Общежитие предоставляли не всем, аренда комнаты стоила от восемнадцати тысяч в месяц.

— Папа говорит, сначала надо решить, хочу ли я быть инженером или дизайнером, — сказала она.

— Разумно.

— А ты сейчас скажешь, что надо посчитать стоимость и трудоустройство.

— Тоже разумно.

— Я знала.

— Но решение не обязано быть только самым дешевым. Давай в следующие выходные съездим на день открытых дверей, если они проводят. Сначала ты посмотришь, потом посчитаем.

— Вместе с папой?

— Если ты хочешь.

— Я подумаю.

Она не пыталась посадить нас рядом. Ей нужен был выбор учебы, а не семейный эксперимент. Я мысленно отругала себя за то, что вообще увидела в вопросе второй смысл.

В понедельник в десять у нас была встреча с банком. Их региональный управляющий приехал с начальником рисков и юристом. Соколов представлял холдинг. Я показала договор с «Меридианом», акты испытаний, платежный календарь и два сценария выручки.

Начальник рисков, Марина Белова, слушала молча, пока не дошла до кассового разрыва.

— У вас на следующей неделе отрицательный остаток четыре миллиона девятьсот тысяч даже после платежа дебитора, — сказала она. — Возврат от поставщика не подтвержден. Клиент еще не подписал дополнительное соглашение. На каком основании мы должны не применять требование о досрочном погашении?

— На основании стоимости продолжающегося бизнеса и вероятности возврата долга, — ответила я. — При продаже оборудования и взыскании с завода банк получит меньше, чем при трехлетней реструктуризации после сохранения контракта.

— Трехлетнюю реструктуризацию вы пока просите обещать под план.

— Сегодня прошу семидневный мораторий на требование. За семь дней мы предоставим подписанный протокол намерений с клиентом, оценку пустующего склада и обновленный денежный поток после запуска переделки.

— А если не предоставите?

— Вы возвращаетесь к правам по договору. Мы не просим их отменить.

Управляющий банком посмотрел на Соколова.

— Холдинг даст обеспечение кассового разрыва?

— В пределах пяти миллионов и