После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

— Землю готовы заложить дополнительно?

— Нет. Площадка рассматривается как отдельный актив.

Марина перелистнула акт лаборатории.

— Почему главный инженер сообщил о расхождении не сразу?

Вопрос был адресован мне, хотя Михаил сидел в конце стола как технический эксперт.

— Он пытался установить точное количество до официального сообщения. Комитет оценивает это как отдельное нарушение. После проверки порядок изменен: качество останавливает партию самостоятельно, технические риски докладываются в течение часа, исходные журналы доступны клиенту и лаборатории.

— Вы доверяете своему главному инженеру?

Личный оттенок мог быть случайным. Фамилии у нас совпадали, сведения о разводе были в материалах конфликта интересов.

— Я доверяю процедуре, которую можно проверить, — сказала я. — Доверие к человеку зависит от того, соблюдает ли он ее без моего надзора.

Михаил не вмешался.

Банк ушел на отдельное обсуждение. Мы ждали сорок минут. Соколов отвечал на письма, юрист рисовал квадраты на полях блокнота, Михаил просматривал журнал теста. Я вышла в коридор за водой и обнаружила, что он идет следом.

— Если вопрос рабочий, говори здесь, — сказала я.

— Рабочий. В журнале предварительного теста есть четыре ручные отметки инженера клиента. Он может подписать протокол сегодня, если Юрий разрешит. Разрешение у вас.

— Откуда знаешь?

— Инженер сказал после теста. Я попросил написать официально, но не звонил Юрию без согласования.

— Напиши ему сейчас с копией мне и юристу. Просим протокол факта испытания, не обещание принять партию.

— Понял.

Он ушел отправлять письмо. Я заметила, что впервые за неделю дала ему задачу без дополнительного напоминания о границах.

Банк согласился на семь календарных дней. До первого сентября он не направлял требование о досрочном погашении, если завод не ухудшал обеспечение, ежедневно передавал остатки по счетам и до конца срока предоставлял три документа: протокол клиента, оценку склада и денежный план.

— Это не одобрение реструктуризации, — подчеркнула Марина. — Через семь дней мы решим, есть ли смысл продолжать переговоры.

— Понимаю.

Мы подписали протокол встречи. Через десять минут пришло письмо от «Меридиана»: Юрий согласовал протокол открытого теста и подтвердил готовность обсуждать поэтапную приемку при сохранении доступа к журналам.

Я переслала документ банку до того, как мы вышли из здания.

Во дворе Михаил остановился рядом с моей машиной, сохранив расстояние.

— Семь дней, — сказал он.

— На три документа. Не на спасение завода.

— Я знаю.

— Сегодня переделка идет по плану?

— На восемь утра собрано семь шкафов с проверенными реле. Восемнадцать старых разобраны. Один корпус списан по акту. Полный отчет у вас в почте.

— Видела.

Он кивнул и пошел к своему универсалу.

Я убрала протокол банка в папку. На обложке помощница написала красным: «1 сентября — протокол клиента, оценка склада, денежный план». Через семь дней одной подписи или объяснения уже было бы недостаточно.

ГЛАВА 7. Дом без совещаний

Оценщик закончил осмотр пустующего склада в пятницу под дождем. Крыша протекала в двух местах, погрузочные ворота заедали, зато земля имела отдельный подъезд и не была связана с основным производственным контуром.

— Рыночный диапазон от двадцати двух до двадцати пяти миллионов, — сказал он, убирая лазерный дальномер. — Если нужна быстрая сделка, рассчитывайте на нижнюю границу. Отчет будет к воскресенью.

— Банку нужен в понедельник до десяти, — ответила я.

— Успеем. Но покупателя за семь дней не найдете.

— Банк просил оценку и решение совета о продаже. Деньги нужны позже, для постоянной реструктуризации.

— Тогда формально все хорошо.

Формально нам действительно везло. Участок переделывал по восемнадцать шкафов в смену. Аналог проходил входной контроль. «Меридиан» согласовал протокол намерений и право аудита, хотя дополнительное соглашение еще обсуждали юристы. Денежный план показывал кассовый разрыв, который холдинг мог закрыть в пределах обещанных пяти миллионов.

В реальности до приемки оставалось меньше месяца, пятьдесят девять установок существовали только в графике, а любой новый сбой лишал нас запаса.

Я вернулась в кабинет и нашла на столе записку от помощницы: «Ася звонила. Просила напомнить про ужин у Михаила в семь. Сказала, что это личное и переносить нельзя».

Я не помнила, чтобы соглашалась на ужин. В семейном чате нашлась переписка, которую я просмотрела утром между совещаниями.

Ася написала: «В субботу хочу обсудить учебу с вами обоими. У папы в семь. Без ноутбуков».

Михаил ответил: «Согласен».

Я поставила реакцию в виде большого пальца. Оказывается, для дочери этого было достаточно.

В субботу в половине седьмого я стояла у дома Михаила с контейнером салата. Квартиру он купил после продажи нашего общего дома. Я бывала здесь дважды: когда помогала Асе перевозить вещи и когда у нее поднялась температура во время его недели. Оба раза дальше прихожей почти не проходила.

Михаил открыл дверь в темной футболке и домашних брюках. Рабочую одежду я