Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Но если дело дойдет до ее сражения с Драко, она, скорее всего, умрет. Он мог с лёгкостью убить ее. Еще один труп в его списке. Через некоторое время она просто истечет кровью вместе со всеми остальными его мертвецами.

Она горько улыбнулась про себя, думая о том, насколько сильно они отличались.

Количество трупов на счету Гермионы было отражением ее неудач. Все те жизни, которые она не смогла спасти.

Количество трупов на счету Драко было иллюстрацией его достижений. Они олицетворяли то, кем он являлся и почему был ценен для Волдеморта и Ордена.

Их отношения... казались слишком жестокой формой иронии. Словно они были полными противоположностями друг другу.

Инь и Ян. Неумолимо кружащиеся друг вокруг друга.

Каким-то образом война связала их.

Гермиона аппарировала обратно на Площадь Гриммо и отправилась на поиски Кингсли.

Обычно она разговаривала только с Грюмом, но Аластор находился сейчас в Ирландии, обучая новобранцев вместе с Ремусом и Тонкс.

Кингсли стоял спиной к двери в кабинете, глядя на карту, висящую на стене. Гермиона знала, что он был в курсе ее присутствия, но продолжал не обращать на нее никакого внимания.

— Кингсли, — сказала Гермиона, тихо закрывая дверь, — можно вас на пару слов?

Он резко повернулся и произнес несколько защитных заклинаний, окружая ими комнату, прежде чем заговорил.

— Грейнджер, — ответил он, — новые сведения?

Гермиона расстегнула сумку и протянула ему свиток. Кингсли развернул его и изучал в течение минуты, прежде чем спрятать под мантией и снова посмотреть на Гермиону.

— Хочешь что-то обсудить со мной, Грейнджер?

Гермиона на мгновение посмотрела на него. С тех пор, как Драко потребовал ее, Кингсли перестал называть ее по имени. Она это заметила. Он обращался к Гарри, Рону и большинству других членов Ордена по имени, но к ней всегда обращался по фамилии. Вероятно, чтобы дистанцироваться, решила она.

— Я предполагаю, что Северус говорил с вами и Грюмом о своих опасениях относительно Малфоя, — сказала девушка.

Кингсли кивнул. Его лицо ничего не выражало.

— Да, мы уже обсудили это.

Гермиона кивнула в ответ:

— Судя по тому, как идут дела... я начинаю подозревать, что Малфой в конечном счете захочет убить меня.

Кингсли пристально посмотрел на нее и поправил свою мантию:

— Ты просишь нас вытащить тебя с задания, Грейнджер?

Гермиона перевела взгляд на натюрморт, висящий на стене.

— Нет. Нам нужна эта информация. Если бы не Малфой, мы уже были бы мертвы. Я просто... я хочу знать, что мне стоит поставить в приоритет при тренировке Падмы. У нее не было соответствующего обучения, как у меня. Она должна закрепить ещё многие базовые навыки целительства, прежде чем я смогу научить ее продвинутой специализации исцеления темных проклятий. И еще зелья и добыча ингредиентов. Я просто не уверена... есть ли у нее мотивация и желание быть целительницей. Я знаю, что она хочет участвовать в рейдах с Парвати. Поэтому мне нужно знать ваше мнение о приоритетах в нынешней ситуации.

Кингсли с минуту молчал.

— Я поговорю с Аластором и просмотрю отчеты больницы. Мы составим список тех вещей для изучения, которых не хватает Ордену. Ответ на твой запрос будет готов на следующей неделе.

— Хорошо, — кивнула Гермиона. Ее голос звучал натянуто и механически.

— Грейнджер. Скажи мне, какую именно стратегию ты пытаешься использовать?

Она снова посмотрела на Кингсли и почувствовала усталость.

— Он хочет меня. Он становится одержимым мною. И он знает, что делаю я. По тому, как он смотрит на меня, я могу точно утверждать, что он знает. Я до сих пор не могу выяснить его долгосрочные цели. Он никогда не говорит ничего такого, что могло бы его выдать. Если я продолжу манипулировать им, и выяснится, что я мешаю его первоначальным амбициям, он может решить устранить меня. Если же он не убьет меня... по словам Северуса, Малфои склонны к одержимому собственничеству. Не думаю, что он сможет отказаться от Ордена — не теперь, когда он уже так далеко зашёл. Похоже, для него чрезвычайно важно, чтобы я оставалась рядом с ним добровольно. И он точно знает, что я буду рядом с ним, пока он остается верен Ордену.

Затем она пожала плечами:

— Или я ошибаюсь, и он обернется против Ордена, как считает Северус. Честно говоря, я не знаю. Это не... я не знаю, как мне правильно вести себя с ним...

Кингсли молчал.

— Если он стал одержимым тобой... это уже больше того, что я ожидал, — сказал он, положив пальцы на край стола и задумчиво постукивая ими.

Гермиона чувствовала, что у нее должна быть хоть... какая-то реакция на эти слова: обида, удовлетворение или что-то еще. Но она ничего не ощущала. Казалось, что ее сердце медленно сжимается в груди, превращаясь в камень.

— Я не... — начала она, но тут же замолчала, поджав губы. Гермиона слегка повернула голову, почувствовав, как напряжение в шее начало расходиться вниз по плечам. — Я не могу лгать ему, Кингсли. И я не могу притворяться. Эмоциональная связь между нами вполне реальна.

Пальцы Кингсли замерли, и он изучающе посмотрел на нее слегка прищуренными глазами:

— Надеюсь, он не настроит тебя против нас, Грейнджер. Судьба Ордена зависит от возложенной на тебя миссии.

Гермиона натянуто кивнула:

— Моя преданность Ордену всегда будет на первом месте.

Выражение лица Кингсли не смягчилось:

— Гарри... Ты же в курсе, что я могу уберечь его от самых опасных миссий, только если знаю, когда и где они будут.

Гермиона вздрогнула:

— Я понимаю. И я делаю все, что в моих силах, Кингсли. Даже больше. Я никогда не совершу ничего, что могло бы подвергнуть опасности Гарри.

— Тогда продолжай делать что должна, — сказал Кингсли, снова отворачиваясь к карте на стене.

Гермиона несколько мгновений смотрела на его спину, потом, развернувшись и положив ладонь на дверную ручку, она тихо рассмеялась.

— Что-то ещё, Грейнджер? — в голосе Кингсли послышались легкие нотки раздражения.

Гермиона оглянулась через плечо. Он все еще стоял к ней спиной.

— Я только что осознала, — тихо сказала она, — что если мне удастся преуспеть в своей миссии, вы будете использовать меня, чтобы контролировать Малфоя так же, как используете Гарри, чтобы контролировать меня. Это... это почти заставляет меня испытывать жалость к нему.

Кингсли на мгновение замолчал.

— Он, в отличие от тебя, заслуживает этого.