Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Кажется, у меня начинается шок, — сказала Гермиона.

Ее голос звучал странно тихо и по-детски. Она с трудом сглотнула.

Ей захотелось расплакаться, но Гермиона не позволила себе этого. Она уже несколько раз плакала перед Малфоем. Девушка не хотела, чтобы он думал, что она была плаксой, которая просто рыдала по любому поводу.

Она была так зла, что он пришел. Из всех случаев, когда ему нужно было появиться, он решил сделать это именно сейчас. Она пожалела, что не аппарировала в другое место.

— Я не на грани смерти. Орден не в опасности. Ты можешь просто уйти. Я приберусь перед уходом, и ты даже не заметишь, что я была здесь, — сказала она.

Стратегически это было неверно, но Гермиона не хотела его видеть. Он поцеловал ее, а затем назвал стервой. Он позволял ей неделями лечить себя и благодарил ее только тогда, когда был пьян, а затем, протрезвев, сказал, что собирался обратиться к другому целителю.

Он оборвал с ней любое общение.

Он заставил ее скучать по нему, как идиотку, в то время как сам, вероятно, трахнул столько пышногрудых шлюх, сколько его душе было угодно.

Она ненавидела Драко. И не хотела, чтобы он видел ее, когда она была вся в крови и на грани истерики.

Почему он просто не может оставить ее в покое, когда она этого хочет?

Через минуту Гермиона снова повернулась к зеркалу, чтобы и дальше исцелять плечо. Он продолжал стоять и смотреть на нее.

Через несколько минут раны закрылись и остались только слабые рубцы. Они исчезнут, как только она применит немного экстракта бадьяна.

Гермиона призвала другой стул, подняла ногу и начала разворачивать ее. Затем разрезала джинсы на коленях и бросила их рядом с остатками рубашки в лужу крови.

Она оглядела укус гитраша. Было трудно рассмотреть все проколы на задней стороне икры. Девушка развернула бедро, чтобы лучше видеть. Две длинные раны и несколько проколов. Она наложила Очищающее заклинание на ту область, что кровоточила. Ни одна из ран не была очень глубокой. Скорее всего, даже шрама не останется.

Она быстро все исцелила.

Комната, казалось, медленно вращалась. Гермиона откинулась на спинку стула и на минуту закрыла глаза. Затем снова открыла их и наложила на себя новое диагностическое заклинание. Она потеряла чуть больше пинты крови, что укладывалось в приемлемый диапазон, но у нее был критически низкий вес, поэтому потеря составила более 15% от ее объема крови.

Она несколько мгновений моргала, глядя на диагностику, и наколдовала стакан воды. Губы слегка покалывало.

Гермиона порылась в своей сумке, пытаясь найти что-нибудь съестное, и нашла старый батончик мюсли. Она залпом выпила воду и принялась за еду, упрямо игнорируя присутствие Драко. Он все еще просто стоял и смотрел на нее.

Допив третий стакан воды и съев все до последней крошки мюсли, Гермиона раздраженно обратила на него внимание.

— Я пробуду здесь некоторое время, прежде чем смогу аппарировать, — сказала она, свирепо глядя на него.

— Почему ты не можешь аппарировать? — спросил он.

Она смерила его пристальным взглядом, а затем указала на пол.

— Потеря крови. Мне пришлось идти сюда пешком от моста. Вероятно, там остался след. Как я уже упоминала, у меня не было с собой экстракта, соответственно, и зелья для восполнения крови. Мне придется подождать, пока я не почувствую, что мое состояние пришло в достаточную норму, чтобы аппарировать. Если я сейчас встану, то, скорее всего, упаду в обморок.

Драко, казалось, побледнел от ярости. Его челюсти сжимались и разжимались, как у Рона, когда тот был на грани взрыва. Он продолжал смотреть на нее так, словно его возмущало само ее существование.

Он явно сумел полностью преодолеть свой мимолетный интерес к ней. Она тосковала, а он, очевидно, провел последние шесть недель, вспоминая, как ненавидел ее, ведь ее грязнокровное существование в этом мире само по себе являлось оскорблением для него.

Он был гораздо лучшим окклюментом, чем она.

Ей придется признаться Грюму, что она провалила свое задание.

Губы Гермионы задрожали, она отвела взгляд и принялась с привычной легкостью очищать пол от пятен крови заклинанием. Рубашка уже не поддавалась никакой магии и была окончательно испорчена.

Она подняла глаза и обнаружила, что Малфой аппарировал без единого звука. Ее губы скривились. Она и не знала, что он может аппарировать бесшумно.

Гермиона почувствовала одновременное облегчение и опустошение от того, что он действительно ушел. Она резко покачала головой и только один раз позволила себе всхлипнуть, очень тихо, прежде чем снова продолжить собирать свои вещи.

Пока девушка рылась в сумке в поисках чего-нибудь, что можно было бы превратить в рубашку, он внезапно появился снова.

— Зелье для восполнения крови, — холодно произнес Драко, протягивая ей пузырек.

Она уставилась на него. Гермиона узнала острый почерк Северуса на этикетке. Она откупорила зелье и проглотила содержимое.

Комната немедленно перестала двигаться, а ее губы перестали покалывать.

— Спасибо, — сказала девушка. Она преобразовала кусок ткани в белую футболку и, после того, как забинтовала плечо, руку и торс, натянула ее через голову. Затем собрала все свои припасы обратно в сумку и встала, чтобы уйти.

— Видишь? — сказала Гермиона, указывая на пол. — Словно меня здесь никогда и не было.

Он не произнес ни слова, когда она вышла за дверь.

43. Флэшбэк 18.

Сентябрь 2002.

Аппарировав в хижину на следующей неделе, Гермиона обнаружила ту абсолютно пустой.

Стол, стулья, а также вся остальная немногочисленная мебель, которая стояла там раньше, исчезли.

Она почувствовала, как от страха скрутило внутренности, и услышала, как дёрнулась ручка двери после того, как девушка ее отпустила.

Гермиона оглядела комнату в поисках свитка. Очевидно, что его не было, но она продолжала надеяться, что могла просто не заметить его.

Комната была абсолютно пуста.

Она медленно обошла комнату и снова огляделась.

«Возможно, Малфой просто был занят. Быть может, он принесёт свиток вечером», — нервно рассуждала она.

Но теперь здесь не было даже мебели.

Может, он был ранен или убит. Ей никогда не приходила в голову эта мысль. Драко мог погибнуть, а она даже не узнала бы о случившемся. Он бы просто исчез из ее жизни, и она никогда больше его не увидела бы.

Северус сказал бы ей, если бы что-то случилось