Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Он был так сдержан, даже когда был пьян. Даже когда целовал ее. Он не торопился. Его страсть не была взрывной. Она была похожа на подземный огонь — тот, что тайно рос глубоко в земле, распространяясь и выжидая, прежде чем подняться, разрушая мир наверху. Она подозревала, что он жаждал чего-то большего, даже не осознавая этого.

Девушка тщательно продумала свой план.

Он будет более осторожен, когда увидит ее в следующий раз. Он, вероятно, попытается силой оттолкнуть ее и восстановить дистанцию. Возможно, это сыграет на руку Гермионе.

В конце концов, нет большего искушения, чем запретный плод. Чем больше он думал о том, чтобы быть осторожным с ней, о том, что он не должен сближаться с ней, тем больше она будет поглощать его мысли. Тем больше он будет хотеть ее.

Тот факт, что она хотела его...

Гермиона сглотнула и нервно прикусила ноготь большого пальца.

Она и этим воспользуется. Если напряжение будет реальным с обеих сторон, ему будет труднее сопротивляться. Гермиона все равно не знала, как притворяться. Она была слишком неопытна. Тоска, которую она испытывала, тоже станет частью плана.

Она горько усмехнулась про себя.

Она продаст свою душу, чтобы выиграть войну. Использовать свои чувства в качестве валюты, скорее всего, будет еще проще.

Скорее всего...

Каким-то образом рационализация поступков не всегда останавливала от боли, последующей за ними.

Резкий звук хрустящих камней привлек ее внимание. Она обернулась и увидела приближающегося Билла.

— Кингсли послал меня за тобой, он закончил, — сказал Билл.

Гермиона внимательно посмотрела на него. Война состарила старшего сына семейства Уизли. Веселый, хладнокровный разрушитель проклятий превратился в сурового и задумчивого мужчину.

Билл был на задании вместе с Артуром, когда того прокляли. Чувство вины за произошедшее полностью изменило его. В работе он оставался холодным и исполнительным, и работа была всем, что его интересовало. Гермиона иногда советовалась с ним по поводу анализа проклятий. Между ними никогда не завязывалась светская беседа, не звучало шуток или бесцеремонных замечаний. Даже Северус был более разговорчивым.

Гермиона встала и последовала за ним. Когда они шли по пляжу, Билл резко остановился и взглянул на нее.

Гермиона молчала.

— Габриэль, она... — начал было Билл, но запнулся. — Флер волнуется.

Гермиона ничего не ответила. Она понятия не имела, что ему сказать об этой девушке.

— Чем именно она занимается? — спросил Билл.

— Она перехватывает людей, которых Том отправляет в другие части Европы, — осторожно сказала Гермиона.

— Я в курсе. Но каким образом?

— Она передо мной не отчитывается, — ответила Гермиона. — Тебе придется спросить ее или Кингсли.

— Я думаю, она их трахает, — резко сказал Билл. Все его лицо казалось высеченным из камня. — Я думаю, она их трахает, а потом, когда они засыпают, она связывает их и пытает.

Гермиона сжала губы и ничего не сказала.

— Я ничего об этом не знаю, — наконец прервала Гермиона долгую паузу. — Я лечу только тех, кого привезли сюда. Меня не информируют о том, что с ними произошло.

Билл заметно стиснул зубы.

— И какого рода их травмы?

Гермиона пошевелилась и почесала нос.

— Ничего особенного, — тихо сказала она.

Он немного постоял молча, прежде чем повернуться и продолжить путь. Гермиона последовала за Биллом к лестнице, ведущей на пляж.

Когда она вошла в комнату, уже знакомый ей пленник находился под сильным воздействием Веритасерума. Он сидел в кресле, свесив голову набок.

Гермиона подошла и наложила на него диагностическое заклинание.

— Мы победим... обязательно победим. Ты умрешь. Вы все умрете... — бормотал он себе под нос.

Гермиона изучила диагностику и обнаружила, что Кингсли ввел ему какой-то галлюциноген вперемешку с зельем правды. Она резко посмотрела на стол, за которым Кингсли что-то записывал.

— Химическая реакция этих зелий может вызвать маниакальное расстройство и навязчивое поведение, — сказала она с упреком. — Вам следовало посоветоваться со мной.

Кингсли взглянул на нее.

— Я посоветовался с другим Мастером зелий, — спокойно сказал он. — Допрос не входит в зону вашей компетенции. Этот немного владел окклюменцией. Он нуждался в дополнительных мерах.

Гермиона прикусила язык и повернулась к пленнику. В его мозге появлялись признаки сильнейшего воспаления. Она выругалась себе под нос и порылась в сумке в поисках чего-нибудь, что могло бы нейтрализовать эффект. Это была нетипичная реакция, и, не обладая сейчас полным запасом зелий, Гермиона не могла эффективно противостоять ей.

Настойка дистиллированной слизи жала билливига в сочетании с каплей сиропа морозника окажет охлаждающее действие на мозг, решила она. Девушка быстро смешала ингредиенты во флаконе, а затем наклонила голову пленника назад, чтобы дать ему настойку.

Его глаза закатились назад, и, когда она поднесла пузырек к его губам, он зажмурился и закрыл рот.

— Ну же, — мягко сказала Гермиона. — Это поможет твоей голове.

Он приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на нее, прежде чем открыть оба. Она увидела, как его зрачки внезапно расширились, и он пристально посмотрел на нее.

— Я помню тебя, — сказал мужчина, — ты сучка Поттера.

— Ты должен принять это, иначе рискуешь получить необратимое повреждение мозга, — невозмутимо сказала Гермиона.

Он приоткрыл рот и выпил настойку, а затем зашипел, слегка качая головой. Гермиона снова сотворила диагностику и наблюдала, как воспаление быстро исчезает.

Она посмотрела мужчине в лицо и увидела, что его зрачки превратились в крошечные точки в центре радужной оболочки. Его пристальный взгляд все еще был прикован к Гермионе, и это начинало нервировать ее.

— Как ощущения? — спросила она.

— Холодно... я чувствую холод. Мой мозг заморожен, но вид тебя согревает меня изнутри, — сказал он нараспев.

Пленник внезапно рванул вперед, и его зубы щелкнули в воздухе, когда Гермиона быстро отступила назад. Он рассмеялся.

— Вообразил себя оборотнем? — резко сказала она. Вопрос был риторическим, диагностические показания не указывали на ликантропию.

Мужчина хихикнул. Его сознание до сих пор было затуманено действием Веритасерума, но глаза по-прежнему устремлялись на Гермиону.

— Я не оборотень. Но я запомню тебя, —сказал он. — Когда вы проиграете эту войну, я напомню о тебе. Я собираюсь прикончить белобрысую сучку и после этого я попрошу Темного Лорда о праве владеть тобой. Возможно, он захочет сохранить тебе жизнь. Именно я буду тем, кто сохранит твою жизнь.

Его взгляд скользнул по Гермионе, и она вздрогнула. Девушка начинала жалеть,