Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

— Я знаю тебя, — сказал мужчина, подняв голову.

Гермиона взглянула на него. Он выглядел смутно знакомым. Плотно сложенный, темноволосый, с лицом, поросшим густой щетиной. Его предплечья и кисти рук были покрыты волосами.

— Ты грязнокровная сучка Поттера, — сказал он.

Гермиона вздернула бровь и продолжила лечить его пальцы.

— Ты определённо изменилась, — добавил мужчина, окинув ее похотливым взглядом. — Никогда бы не подумал, что та серая мышка станет выглядеть вот так.

Гермиона проигнорировала его.

— Грейнджер, не так ли? Нужно будет рассказать всем, что я видел тебя. Мы думали, ты уже мертва.

Он наклонился вперёд, пока его лицо не оказалось пугающе близко к лицу девушки.

— Я собираюсь раскрыть тебе секрет, Грязнокровка, — прошептал он. — Вы проиграете войну. И когда это случится, я буду пытать ту белобрысую стерву так долго, что она будет молить меня о смерти.

Гермиона продолжала игнорировать его, зашивая ровные линии ран, вырезанных на его руках бритвой. Она закончила исцелять правую руку и принялась за левую. Гермиона старалась не думать о том, что в какой-то момент она закончит работать с его руками и будет вынуждена приступить к лечению других частей его тела.

— Нужно, чтобы ты откинулся назад на стуле, если хочешь, чтобы я исцелила твои гениталии, — заставила она себя невозмутимо произнести, когда закончила заживлять руки мужчины.

Гермиона чувствовала себя так, словно выхолодела изнутри. Ее внутренности скрутило так сильно, что она сомневалась, что когда-нибудь сможет переваривать еду.

Мужчина откинулся назад на стуле, к которому он был привязан, и раздвинул колени. Выражение его лица было насмешливым, словно это он являлся хозяином ситуации.

Гермионе хотелось оглушить его заклинанием.

Но она должна была оставлять пленников в сознании, когда занималась их лечением. Это было одним из способов психологического давления, которым пользовался Кингсли.

Взмахом палочки девушка расстегнула его брюки и, немного склонившись, руками стянула их ниже.

Габриэль использовала что-то с тонким остриём, чтобы вырезать буквы у основания его члена. Гермиона не могла различить французские слова сквозь покрывавшую их кровь. Она поймала себя на внутренней радости, что это были хотя бы не руны. Затем Гермиона приступила к работе.

Девушка не хотела дотрагиваться до него, и это делало ее работу более сложной. Взмахнув палочкой, она очистила раны от крови, а затем использовала антисептическое заклинание.

Молодой мужчина застонал от боли. Гермиона взяла в руки склянку с настойкой растопырника и нанесла ее на раны, используя магию. Конечно, таким образом, лечение становилось более болезненным для мужчины, но она запретила себе переживать на этот счёт.

Пробормотав необходимые заживляющие заклинания, Гермиона ещё раз воспользовалась диагностическими чарами. В кровеносной системе мужчины содержалось большое количество алкоголя. Скорее всего, Габриэль подобралась к нему с помощью выпивки. Гермиона достала из портфеля склянку с Отрезвляющим зельем и залила его в рот мужчины. По всей видимости, он узнал зелье, потому что не сопротивлялся и с готовностью проглотил его. Затем Гермиона отодвинулась.

Мужчина следил за ней взглядом, пока она доставала из сумки Антипохмельное зелье. Гермиона предложила зелье ему.

Выпив его, пленник презрительно ухмыльнулся.

— Подлатала меня для следующего раунда пыток? — предположил он. — А я-то думал, что вы тут все святоши, которые не убивают своих врагов.

Гермиона одарила его кривой ухмылкой, которой она научилась у Малфоя.

— Мы не собираемся убивать тебя.

Она развернулась и вышла из комнаты. Когда дверь позади неё закрылась, девушка замерла, стараясь собраться с мыслями.

Гермиона чувствовала себя омерзительно.

Она солгала, когда пьяной сказала Малфою, что у неё ещё остались какие-то принципы. У неё больше не было никаких принципов. Война украла даже их.

Единственным, что у неё осталось, было желание спасти Рона и Гарри. Желание выиграть войну.

И ради этого она была готова переступить через замученные пытками тела, продать своё тело и вырвать сердце Драко Малфоя, если потребуется.

И потом, когда она убедится, что ее друзья в безопасности, она с радостью примет заслуженное наказание за свои грехи наравне с Грюмом и Кингсли.

42. Флэшбэк 17.

Август 2002.

Гермиона сидела на берегу пляжа, ожидая Кингсли. Сидя на камне, она снова и снова прокручивала в памяти события прошлой ночи, пытаясь отыскать хоть какую-то незначительную деталь, которую могла упустить.

После подробнейшего анализа произошедшего она пришла к выводу, что Драко в какой-то степени был заинтересован в ней физически. В конце концов, он назвал ее красивой, сравнил с розой на кладбище и заявил, что был ошеломлён при первой встрече. Она слегка фыркнула, засомневавшись, прозвучало бы вообще это признание без третьей бутылки огневиски у него внутри.

Ему не хватало близости в жизни. Независимо от того, соответствовала ли она его стандартам физической привлекательности, он оставался эмоционально уязвим для нее.

Она также решила, что, возможно, то, что у них не было секса, было к лучшему.

Его интерес теперь должен походить на разгорающееся пламя. Добавив слишком много топлива, она все испортит. Теперь, когда казалось неоспоримым, что Гермиона завладела его вниманием, ей придется действовать осторожно. Ключ к разгадке будет заключаться в том, чтобы превратить эти чувства в нечто неподвластное его контролю, в нечто такое, от чего он не сможет держаться на расстоянии.

На это потребуется время.

Драко был терпеливым. Он был готов лгать, манипулировать, убивать и заходить так далеко, насколько это было необходимо ради достижения своей цели. Месть как искупление, или на чем там был основан его союз с Орденом... была чем-то, чего он готов был ждать; он будет страдать и жертвовать столько, сколько потребуется.

Пытаться направить его честолюбие и одержимость на саму себя было ужасающим риском. Как сказал Северус, она в одинаковой мере могла как уничтожить Орден, так и спасти его.

Девушка почувствовала, что начинает паниковать от этой мысли. Ее грудь напряглась, и ей показалось, что океанский ветер уносит ее дыхание. Гермиона опустила голову на колени и заставила себя медленно вдохнуть.

Она сможет это сделать. Она сможет, потому что должна. Потому что другого способа выиграть войну не было.

Сама мысль о том, что она сможет контролировать его, до сих пор казалась бредовой.

Мысль о том, что Гермиона может помочь выиграть войну своей эмоциональной близостью, казалась совершенно абсурдной, пока она не почувствовала себя погруженной в глубокое