Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

2. В. М. Жирмунский защищал магистерскую диссертацию на тему «Религиозное отречение в истории немецкого романтизма: Материалы для характеристики Клеменса Брентано и гейдельберг. романтиков» (издана отдельной книгой: Саратов, 1918).

3. См. Март 1921, примеч. 3. В статье Кузмин писал о Сомове: «…давно уже он вышел за пределы и школ, и эпох, и даже России и вступил на мировую арену гения». Ср. в рецензии: «Краткая вступительная статья М. Кузмина носит более беллетристический, чем художественно-научный, характер. Историк искусства и музеевед, наверно, воздержались бы от признания Сомова гениальным художником мирового значения. Кузмин же не задумывается объявить его таковым. Правда, дарование Сомова острое, блестящее. Но отнюдь еще далеко от увенчания его лаврами мировой гениальности» (ЖИ. 1921. № 776–779. 14 июля. С. 4).

4. Café здесь и далее – по-видимому, открывшийся в этот день Клуб поэтов в доме Мурузи. Информация о нем: Летопись. Ч. 2. С. 115; Оношкович-Яцына. С. 413. См. также заметку: М. К. Поэзо-клуб // КГ. 1921. 20 июля (утр. вып.). Перепеч. в статье: Янгиров Р. «Пример тавтологии»: Заметки о войне Владимира Набокова с Георгием Ивановым // Диаспора: Новые материалы. Париж; СПб., 2005. [Т.] VII. С. 600–601.

5. Гуревичами называли в дореволюционном Петербурге учеников частной гимназии и реального училища Я. Г. Гуревича. Определение «обнаженный» связано с внедрением в быт физкультуры и появлением на улицах полуголых молодых людей – характерной частью городского пейзажа Москвы и Петрограда начала 1920-х. Ср. в книге В. Эрлиха «Право на песнь»: «Приехал Приблудный. Ходит по городу в одних трусах. Выходим из дому – Есенин, я и голый Приблудный. Есенин с первых же шагов: – А знаешь, я с тобой не пойду! Не потому, что мне стыдно с тобой идти, а потому, что не нужно. <…> Думаешь, я поверю, что ты из спортивных соображений голый ходишь? Брось, милый! Ты идешь голый потому, что это входит в твою программу!» (С. А. Есенин в воспоминаниях современников. М.: Худож. лит-ра, 1986. Т. 2. С. 324). Ср. несколько более поздние откровения москвича, выехавшего на Запад: «Комсомольцы, комсомолки насаждают новые понятия, идут по путям откровенным: днем в трамвае, не только на улице можно встретить почти голых людей. Поясок – вся одежда. Иной кондуктор растеряется от необычного, воспротивиться замыслит, – накричат на него, как на „отсталого дурня“. А под Москвой, на дачах, после купанья молодежь разъезжается домой на электричке в чем мать родила, как из воды вышли. Ново? Верить трудно. Но ужасно-то это как!» (Вл. З. В Москве // Последние новости. 1924. 3 сентября).

6. Письмо М. И. Цветаевой к Кузмину частично вошло в очерк «Нездешний вечер» (1936). Впервые полностью опубликовано: Полякова С. В. [Не]закатные оны дни. Ann Arbor, 1983. С. 110–114; Цветаева М. И. Собр. соч.: В 7 т. М.: Эллис Лак, 1995. Т. 6. С. 207–211. Скорее всего, имеются в виду полученные одновременно недатированное письмо от Н. Н. Нечкиной (урожденой Северовой), приятельницы юности Кузмина, знакомой с ним и его матерью по жизни на Васильевском острове (1890–1900-е), с просьбой оценить поэтические опыты ее дочери (см.: ЦГАЛИ СПБ. Ф. 437. Оп. 1. Ед. хр. 116), и письмо М. В. Нечкиной, впоследствии известного историка революционного движения и академика АН СССР, от 1 июля 1921 г. (см.: ЦГАЛИ СПБ. Ф. 437. Оп. 1. Ед. хр. 92). Приведем характерный отрывок из последнего письма: «С детства знаю Вашу фотографию в толстом зеленом альбоме на столе в гостиной! Никогда не думала, глядя на нее маленькой девочкой, что придется обратиться к Вам с просьбою прислать мнение Ваше о моих стихах, когда вырасту. И вот теперь пришлось».

7. Сохранилось ответное письмо Кузмина Нечкиным (АРАН. Ф. 1820. Оп. 1. Ед. хр. 275.): «Теперь очень много пишут стихов, и техника усваивается рано, но живые дарования встречаются от этого не чаще. У Милицы Васильевны при современной технике большое поэтическое и духовное содержание, большой внутренний запас, свои слова и ритмы. Талант, по существу, глубоко женский – вещий, жалящий и волнующий – почти пророческий. Она у Вас прелестная вещунья, Надежда Николаевна, и кудесница. Что будет дальше, кто же может знать, но покуда все почти значительно, волнует и жалит» (цит. по: Курапова Е. Р. Обзор личного фонда академика М. В. Нечкиной в архиве РАН // Археографический ежегодник. М.: Наука, 1999. За 1998 год. С. 310). Интересно сопоставить это письмо с фрагментом из статьи «Крылатый гость, гербарий и экзамены» (о творчестве А. Д. Радловой), вышедшей годом позднее (ЖИ. 1922. № 28 (851). 18 июля. С. 2): «Мы подходим к основному истоку всякого искусства, чисто женскому началу сибиллинства, Дельфийской девы – пророчицы, вещуньи. Это начало потом подвергается влиянию других духовных наших сил – воли, темперамента, порыва или гармонизации, но ядро необходимое – таково. Без него всякое мастерство – простая побрякушка и „литература“. Искусство – эмоционально и веще. Сначала возрасти сумму восприятий и ясновидения – потом ищи средства изобразительности. „Литература“ не есть искусство. Рифмачество не есть поэзия».

8. Кузмин купил клавир оперы Ж. Массне «Sapho» («Сафо», 1897).

9. Вечер издательства «Петрополис» в Доме литераторов. См. отчет: «В один вечер мы имели возможность познакомиться или с новыми <или>, по крайней мере, ненапечатанными стихами пяти поэтов – Н. Гумилева, Анны Ахматовой, Георгия Иванова, М. А. Кузмина и М. Л. Лозинского. Читали свои стихи сами поэты – одни лучше, другие хуже. Хуже всех оказался как чтец Н. Гумилев <…> Лучше всех читала Анна Ахматова, не только потому, что и стихи ее были несравненно лучше всех других, но и потому, что у нее от времени до времени сквозь искусственную напевность пробивалось чувство, слышались волнующие искренние нотки, и тогда голос ее становился музыкальным, вибрирующим, и стихи звучали красиво и нежно. <…> М. А. Кузмин, конечно, отлично владеет стихом, но в читанных им итальянских стихах не чувствовалось „души“. Беда их не в том, что они „академичны“, далеки от жизни, а в том, что в них не чувствуешь самого поэта, что они написаны как будто на заданную тему» (К. Оранжерейная поэзия // ЖИ. 1921. № 786–791. 26–31 июля. С. 3; см. также: Летопись. Ч. 2. С. 120).

10. О последних месяцах жизни Н. С. Гумилева см. в воспоминаниях Вас. И. Немировича-Данченко «Рыцарь на час» (Николай Гумилев в воспоминаниях современников / Ред.-сост., авт. предисл. и коммент. В. Крейд. М.: СП «Вся Москва», 1990. С. 230–236).

11. Шкица – женский род от жаргонного «шкет» (малолетка). Ср. у Э. Гардта, писавшего «физиологию Петрограда» в очерке «Их мужчины» (о сутенерах): «Старые, то есть 25-летние, и „шкицы“ – начинающие девочки, гуляют