Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

китайского народа за свое существование, американская военная группа не имела права давать советы командованию правительственных войск относительно их вооружения и военной тренировки. После многих лет помощи во время Тихоокеанской войны, огромных денежных трат, больших жертв американских жизней теперь, когда над Китаем нависла не менее страшная угроза, американское правительство заняло нейтральную, если не примиренческую, позицию.

Главы Генеральных штабов США (армейского, военно-морского и воздушного), установившие программу действия для американской военной миссии в Китае, руководствовались указаниями Государственного департамента, который основывал свои решения на докладах и рекомендациях американских дипломатических представителей, политические взгляды которых нередко расходились с интересами Соединенных Штатов.

Попытки политического устройства

На первой сессии Политического консультативного совета были приняты широкие решения по ряду государственных реформ, таких как созыв Национального собрания, утверждение конституции, выборы в парламент и создание коалиционного правительства.

Созыв Национального собрания, сперва намеченный на 12 ноября 1945 года, был перенесен на май 1946 года, но апрельское развитие военных событий в Маньчжурии поставило под сомнение вопрос о возможности соглашения между гоминьдановцами и коммунистами. Созыв собрания был перенесен еще раз.

При всем желании ответственных государственных деятелей Китая добиться практического содружества всех политических партий для объединения страны, такое разрешение его проблемы не представлялось возможным. Крайние элементы, одинаково в гоминьдановском и коммунистическом станах, если и шли на подобное содружество, то только с заведомым расчетом при первой же возможности взять верх.

Внутренние разногласия не составляли главных затруднений. Большая опасность для Китая таилась в скрытом участии советского правительства в его политических распрях. Новая фаза советского вмешательства в дела Китая явилась продолжением планомерной политики в целях советизации китайского народа. Сорванный в 1927 году, этот курс Москвы в послевоенное время принял большую остроту. Совместные манипуляции советского военного командования в Маньчжурии и китайских коммунистов толкнули Китай в пропасть новой гражданской междоусобицы, ответственность за которую мировой коммунизм приписывал действиям центрального правительства. Последнее считало себя вправе, как любое законное, полномочное правительство, подавить всеми мерами провокационные выступления и вооруженные бунты ради сохранения порядка и законности в стране.

Нет сомнений в том, что Чан Кайши стремился к демократизации Китая, что он желал широких государственных реформ, задуманных им еще в первые годы возглавления Гоминьдана. Но «широкие государственные реформы» совершенно не означали сдачу гоминьдановских позиций коммунистам и коммунизацию Китая. Чан Кайши рассчитывал на моральную поддержку влиятельных иностранных держав, он хотел, чтобы они знали о подлинном положении вещей в Китае, что центральное правительство было вынуждено выступить против китайских коммунистов в интересах китайского народа.

«Интернациональный коммунизм представлял все это в виде гражданской войны, карательных экспедиций со стороны „фашистски настроенного“ правительства. С другой стороны, заграничные большевиствующие либеральные круги считали, что выступления китайских коммунистов мотивировались исключительно желанием демократических и земельных реформ»[315].

Еще задолго до кризиса послевоенных лет руководители Гоминьдана думали о времени, когда будет возможно отказаться от партийной опеки и гоминьдановского руководства и включить в государственный аппарат все политические и общественные группировки. Объявив в ноябре о созыве Национального собрания, Чан Кайши рассчитывал на самое быстрое окончание гоминьдановской опеки, как только оно утвердит конституцию и создаст коалиционное правительство.

Чан Кайши старался прислушаться к голосу из Америки и готов был идти на все, чтобы добрые чувства и пожелания американского правительства и его представителей успешно привились на китайской почве. Не его была вина, что эти «благие пожелания» не отражали действительности, не исходили из практических соображений, а выдавали желаемое за действительное.

Чан Кайши был вправе считать, что компромиссная, соглашательская политика американского правительства – из каких бы высоких побуждений она ни исходила – давала китайским коммунистам новое и более сильное оружие, чем то, которое они получили в Маньчжурии.

Реорганизация вооруженных сил

Если реформы политическо-административного характера находились пока еще в области теоретических рассуждений и горячих дебатов, то реорганизация вооруженных сил – по крайней мере для центрального правительства – была делом реальным. Нельзя поставить в вину президенту Чан Кайши слишком стремительное движение в переходе на мирное строительство. Об этом он мечтал в короткий период затишья в Китае, между концом советских интриг в 1927 году и началом японской континентальной агрессии десятью годами позже. В день японской капитуляции в обращении к китайскому народу Чан Кайши заявил, что в Китае не должно быть отдельных армий, принадлежащих политическим партиям, что все вооруженные силы страны должны быть подчинены одному центральному правительству.

Реорганизация вооруженных сил Китая, условно принятая Политическим консультативным советом, не являлась целиком той мерой, на которую рассчитывало гоминьдановское руководство, так как в ней признавалось существование отдельных коммунистических единиц.

Еще в тридцатых годах немецкий генерал Ганс фон Сект, военный советник при Чан Кайши, дал ему добрый совет: «Для реорганизации армии прежде всего необходим мир на наружных границах в течение нескольких лет и состояние политического спокойствия… Если нет этих условий, удачная военная реорганизация невыполнима в короткое время»[316].

Таких условий не было. Не было покоя ни на наружных, советских границах, ни внутри страны. Экономическое положение продолжало оставаться критическим. Демобилизованные, занятые в течение ряда лет только военным ремеслом, не могли найти себе применения. Они увеличили ряды безработных, что было само по себе плохо, или шли в коммунистические отряды, что было еще хуже.

Оснований для реорганизации правительственных вооруженных сил было много, и оснований весьма веских. Американские военные эксперты, генералы Ведермейер и Маршалл, указывали центральному правительству на громоздкость военного аппарата, на отсутствие точно распределенных функций между различными службами и координации действий между отдельными подразделениями вооруженных сил. В Национальном военном совете было около 60 различных отделов и секций, выполнявших почти одни и те же функции. Реорганизация вооруженных сил Китая была необходима, но не в критический для него 1946 год.

На совещании Политического консультативного совета было решено, что все вооруженные силы должны быть слиты и подчинены центральному правительству. Политические партии обязывались не вести скрытой или открытой деятельности в войсках. Национальный военный совет преобразовался в министерство обороны. Коммунистические вооруженные силы должны были влиться в правительственную армию, численность которой за первое полугодие сводилась до 90 дивизий, а по окончании процесса интеграции – до 50–60 дивизий.

Особый комитет по военным делам выработал формулу для реорганизации и интеграции китайских коммунистов в армию. Последние еще по договоренности от 10 октября и на совещаниях Консультативного совета соглашались на реорганизацию коммунистических сил и сведение их до 20 дивизий. В результате демобилизации правительственной армии число ее дивизий с 354 должно было быть сведено до 90. За этот же период