«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Получила ли мою телеграмму?

У меня особых событий нет, жду второй чистой верстки «Армянских заметок». Получил письмо от Кочара – необычайно теплое, вспоминает наши прогулки, беседы, «мечтает» видеть меня своим гостем; книга задержалась из-за оформления – забраковали, и поэтому новый художник задержал, но, видимо, выйдет через месяца полтора-два.

Со здоровьем у Кочара по-прежнему плохо, снова в больнице, на этот раз по поводу аппендицита – резать его боятся, т. к. был у него инфаркт.

В эту субботу Ира устраивает большой «прием» в честь своего поступления в аспирантуру – позвала человек 15. Она по-новому расставила мебель, мне кажется, что получилось удачно.

Федя купил красно-зелено-черную картину за 5 рублей и вдруг увидел, что она ему не нравится, – хватается за голову, голосит, чем очень смешит всех, особенно Иру.

Девочка здорова, мила и избалована – капризна, как черт. Уже и Ира кряхтит от нее.

Виделись с Колей, с комнатой еще не оформлено дело – ездит по домоуправлениям, собирает справки о своей прописке, – это оказалось нелегко, некоторые домоуправления ликвидированы, и найти домовые книги очень трудно.

От Ники частые письма, все здоровы, но настроение у нее кислое, печальное. Саша в восторге от своей новой жизни.

Маруся чувствует себя плохо, но все же на ногах, понемногу хозяйничает.

У Сёмы волнения с Ниной – она ходит в Онкологический на исследования, но кажется, что и на этот раз все обойдется. Дай бог. Она располнела, но очень бледна, цвет лица у нее нехороший – серо-бледно-желтый.

От всей души желаю, чтобы последние коктебельские дни прошли у тебя хорошо и чтобы наладилось со здоровьем. Вопросов не задаю, – расскажешь по приезде. Поезд твой приходит в 3 часа с минутами.

Погода в Москве была совсем уж зимняя, и вдруг потеплело, снег исчез, полил теплый дождь.

Целую тебя, Вася.

Письмо это шестое, больше не буду посылать, т. к. письма идут очень долго, и это придет за дня два до твоего отъезда.

19 октября

Письма Гроссмана, сентябрь – октябрь 1963

В конце 1962 года у Гроссмана появились симптомы тяжелой болезни, на которые он решил не обращать внимания. В апреле 1963 года симптомы повторились, его положили в больницу, диагностировали рак почки и удалили почку. В сентябре 1963 года с помощью Литфонда его устроили на реабилитацию в санаторий в Архангельском[963].

364

12 сентября 1963, [Архангельское]

Милая Люся, пишу тебе под шум дождя. С сегодняшнего дня погода подкачала малость. К счастью, хоть и дождит, но тепло.

Устроен я хорошо, комната удобная, медицинская часть на высоте – очень богато оборудованы кабинеты. Но мне назначено лечение простое – без медицинских кабинетов – побольше быть на воздухе и гулять не торопясь. Кормят хорошо, много вкусных овощных блюд – надеюсь в весе не набирать больше.

Знакомых пока нет. Много гуляю, сижу на скамейке, дышу воздухом, понемногу работаю, читаю. Сегодня пошел в кино – оно находится в моем же корпусе – смотрел фильм «3+2»[964]. Комедия цветная, по сценарию Михалкова – смотрел с удовольствием, развлекся, немного посмеялся.

Очень хочется знать, как ты доехала, как встретили тебя, как и где устроилась. Жарко ли в Коктебеле? Да, тебе следует проверить давление свое, и сделать это надо сразу же, а не ждать, пока начнет действовать путевка. Жду письма, где обо всем напишешь.

Звонил сегодня Феде, но к телефону подошла Наташа – все благополучно – Федя с Ирой придут поздно.

Вообще, звонить отсюда неудобно – телефон один на 3 этажа и всегда очередь.

Чувствую я себя примерно по-московски, никаких улучшений, конечно, за 3 дня наступить не могло. Посмотрим, что дальше будет – времени впереди много.

Пиши. Целую тебя,

Вася.

12 сент. 63 г.

Парк, дворец, мраморные статуи среди зелени очень красивы. Юсупов жил хорошо – могу свидетельствовать.

365

16 сентября 1963, [Архангельское]

Милая Люся, вот уже 6 дней, как я в санатории.

Вошел в ритм санаторной жизни. Много бываю на воздухе, гуляю по парку. Тут парк разделен резко на 2 половины – одна с газонами, цветниками, с прямыми дорожками, расчищенными, украшенными мраморными статуями. А вторая половина – настоящий лес, огромные сосны, кустарник, папоротники, не продерешься. К сожалению, погода портится день ото дня, все холоднее, все чаще перепадают дожди. Вспоминаю с сожалением о чудной летней жаре, от которой все мы загибались.

Разговаривал по телефону с Геддой – Дебору Матвеевну оперировали уже, операция прошла хорошо, но вчера вдруг температура подскочила до 38,5°. У Гедды тоже не очень хорошо – рана не заживает, болит, но вторая почка выправилась.

Приезжал ко мне Веня – как всегда, спешил, до сих пор не может вселиться в свою комнату, это его очень волнует.

Получил письмецо от Липкина, написанное второпях – тяп-ляп, все спешат, спешат…

Чувствую себя хорошо, видимо, окреп, гуляю много и не так устаю. По вечерам хожу в кино.

Жду твоего письма, хочется знать все новости твои, как устроилась, как чувствуешь себя, какой погодой встретило тебя море.

Пиши. Целую тебя,

Вася.

16 сент. 63 г.

366

17 сентября 1963, [Архангельское]

17 сент. 63 г.

Милая Люся, отправил тебе вчера утром второе письмо с вопросами, а днем получил от тебя 2 письма, где пишешь, что устроилась у Лиды.

Зря ты сразу собралась в Лисью, ведь сама пишешь, что жара очень сильная, чуть ли не 29° в тени. Зачем же в такую жару сразу же после дороги пускаться в экспедицию. Сходи, пожалуйста, к врачу – померь давление.

У меня жизнь наладилась – работаю, гуляю, читаю, сидя в парке.

Стал чувствовать себя лучше – силенок прибавилось, бок (рубец) не болит, в общем, получше.

Сегодня говорил с Феней и Федей по телефону. Условились, что навестят меня.

Санаторий мне нравится – очень ужо все солидно поставлено. Нравится мне кухня – много разных диет, можно получить все, что нужно. Я почти целиком перешел на овощную еду – разнообразно и вкусно.

В парке ручные белки – если стучать орешком по орешку, они спускаются с деревьев – прыгают на плечо, берут из рук еду. В доверчивости этих маленьких существ что-то очень трогательное, святое. Пиши, не нажимай слишком на поездки.

Целую тебя,

Вася.

Привет Лиде с семейством.

«До востребования» больше писать не буду.

367

20 сентября [1963, Архангельское]

Милая Люся, пишу тебе четвертое письмо. Все твои письма получил.

Санаторная жизнь идет размеренным ходом, и мне кажется, что я здесь очень давно живу.

Погода испортилась, частые дожди, похолодало, сегодня даже упало несколько снежных крупинок.