Из руин - Arlenna

немного потанцевал, а потом подошёл к мадам Максим и попросил разрешения вернуться в башню, поскольку от непривычной британской еды у него заболел живот. Мадам Максим не возражала — к Клоду никто не проявлял интерес. Юноша вышел из Большого зала, прошёл в туалет, обосновался в самой дальней и неудобной кабинке и надел мантию-невидимку, которая хоть и уступала знаменитой мантии Гарри Поттера, со своей задачей справилась превосходно.

Когда Рэндальф, отбившись от назойливой опеки Слизнорта, вошёл в кабинку, мальчики действовали быстро и слаженно. Клод достал флакончик с оборотным зельем, Рэнди вырвал волосок и бросил его в мерцающую жидкость, мгновенно заискрившуюся сине-золотым сиянием. Клод одним махом проглотил содержимое флакона, на вкус напомнившее мясо, зажаренное на угольях костра и запитое глотком тёрпкого молодого вина, лицо его сузилось, а тело, наоборот, вытянулось, волосы вместо жёсткого ёжика легли лёгкой волной, обрамляя лоб, и через минуту стоявших в тесной кабинке подростков можно было принять за близнецов. Клод, не говоря ни слова, протянул мантию, Рэндальф молча принял её, потом с помощью невербальной магии подогнал одежду на Клоде по фигуре. Оба мальчика были в шармбатонской парадной форме, так что много менять не пришлось. После этого Клод ободряюще ткнул Рэндальфа в плечо, одними губами шепнул «Удачи», дождался, пока друг скроется под мантией, и вышел, чтобы занять его место.

Конечно, для полноты образа было бы неплохо на время маскировки отдать Клоду кольцо Главы Рода, но хотя парень и являлся, сам того не зная, носителем крови Лестрейнджей, он не был признан семьёй и введен в род, надевать столь сильный амулет ему было попросту опасно. Оставалось лишь надеяться, что на такую мелочь никто не обратит внимания.

Настороженно прислушиваясь, всматриваясь в темноту, Рэндальф шёл к границе антиаппарационного барьера. Сосредоточившись на дороге, он не заметил, как на дереве, под которым он проходил, зашевелился крупный акромантул, готовясь прыгнуть на добычу и вонзить в беззащитное горло мальчика ядовитые жвала, однако один из огоньков, мерцающих вокруг Рэнди, метнулся к хищнику, огненной молнией ударив того прямо между глаз. Напуганный монстр неслышно устремился в глубь леса.

Из чащи за спиной Рэндальфа вышел кентавр, нахмурился, глядя на непрошеного гостя, и натянул тетиву. Тот же огонёк полыхнул прямо на кончике стрелы. Кентавр опустил лук и, склонив голову, отступил.

Тем временем Рэндальф вышел на выжженную поляну, где когда-то бушевало адское пламя, и застыл, глядя на огромный валун, сохранивший очертания двух силуэтов, один из которых сидел, опираясь о камень, а второй лежал у его ног.

Рэнди подошёл к валуну, опустился на колени и медленно провёл пальцем по контурам тел.

— Мама, папа, — горько прошептал он, — что же вы наделали…

Мальчик прижался лбом к холодному камню и замер, не замечая, что с нависающего над поляной холма на него смотрят полные ненависти глаза.

Тедди Люпин уже порядком продрог и начинал сомневаться, что из затеи Августы Лонгботтом что-то выйдет.

— Трус, такой же трус, как вся его семейка, — бормотал он, пытаясь согреться. Мальчик попробовал наложить согревающие чары, но чужая палочка повиновалась плохо, а пользоваться здесь своей он не рискнул. Впрочем, Тедди был уверен, что то самое заклятие, ради которого он мёрзнет здесь вместо того, чтобы вместе со всеми веселиться на балу, удастся ему без труда. Слишком велика была его ярость, слишком сильно он хотел смерти пришельца, осмелившегося вернуться на место преступления своих родителей-монстров. Что ж, тем хуже для него.

Поэтому появление Лестрейнджа вызвало у Тедди всплеск злобной радости и мощный прилив энергии. Он удостоверился, что шармбатонец не замечает ничего вокруг, взмахнул рукой, приноравливаясь к чужой палочке, и направил её в сторону неподвижной фигуры, застывшей у выжженных камней.

— Авада…

За спиной раздалось низкое утробное рычание. Тедди резко обернулся. Припав к земле, ощерив морду и прижав уши, на него скалилась полярная волчица.

— Ты здесь откуда? — удивился Люпин. Удивился, но ничуть не испугался. Сын оборотня, Тедди совершенно не боялся волков, скорее они его боялись. Видя, что волчица не уходит, мальчик зарычал в ответ. Обычно этого было достаточно, чтобы волки признали его главенство и отступили, но не эта невесть откуда взявшаяся самка. Наоборот, она вновь прижала уши и присела, готовясь к прыжку.

— Сама напросилась! — Тедди вскинул палочку.

Сбоку от него блеснула яркая вспышка, и огромный полярный волк в прыжке выхватил зубами палочку из рук подростка, без усилий перекусив её мощными челюстями, опустился рядом с волчицей, на секунду накрыл её морду своей, словно удостоверяясь, что с подругой всё в порядке, затем оба зверя с тем же утробным рычанием и прижатыми к голове ушами двинулись на противника.

Тедди не выдержал. Он бросился наутёк, кубарем скатился с холма, разрывая одежду и раздирая кожу об острые колючки и камни, и помчался в сторону Хогвартса.

Волки не стали преследовать беглеца, лишь проводили его взглядами, удостоверившись, что подросток сбежал, а затем подошли к краю холма и принялись наблюдать за глубоко погружённым в себя Рэндальфом.

Рэнди потерял счёт времени. В памяти всплывали рассказы и рисунки Рабастана, отрывочные фрагменты то ли детских воспоминаний, то ли снов, кожа ощущала прикосновение ласковых рук, в ушах звучали полные любви голоса… Только слов было не разобрать.

Он снова провёл ладонью по оплавленному камню, и в этот раз его пальцы наткнулись на что-то более гладкое и прохладное, чем камень. Рэндальф опустился на колени и вгляделся внимательнее. В лунном свете тускло блеснуло серебристо-белое вкрапление.

Мальчик нахмурился, потом достал из внутреннего кармана фотографию, с которой не расставался никогда. Его родители, молодые, счастливые, полные любви. Отец обхватил маму за предплечья, она положила руку ему на плечо… Запястье Беллатрикс мягко охватывал изящный платиновый браслет с искусно вырезаными на нём оберегами, которые непосвящённым могли показаться всего лишь затейливой резьбой.

Рэндальф принял форму контура, выплавленного в камне. Да, всё правильно. Как раз здесь располагалась рука с надетым на неё браслетом.

Он спрятал фотографию и покрутил в руках палочку, потом оглянулся на замок. Хогвартс был полускрыт холмами и не просматривался отсюда, но юноша опасался, что излишняя магическая активность привлечёт ненужное внимание. Наказания он не боялся. В конце концов, он не сделал ничего предосудительного, но он не хотел, чтобы ему помешали. Поэтому отложил палочку, огляделся вокруг в поисках подходящего инструмента, подобрал острый осколок камня, отколовшийся от валуна, возможно, под воздействием заклятий, которыми когда-то осыпали друг друга противники, вытащил мультитул — подарок Кори на день рождения, и принялся осторожно выдалбливать спёкшийся слиток из скалы.

Камень поддавался