Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Хм! Вообще-то я считал, что только тот, кто был в Мекке, может называться хаджи!

— Сиди, — спросил он вполголоса, — ты никому не скажешь о том, что я еще не был в Мекке?

— Я только тогда заговорю об этом, когда ты снова станешь обращать меня в ислам; в других случаях я буду молчать… Но смотри-ка, не следы ли это на песке?

Мы уже давно свернули в Вади-Тарфои[898] и теперь оказались в том месте, где пустынный ветер перегонял песок через высокий скальный порог. На песке отчетливо различались следы.

— Здесь прошли люди, — беспечно сказал Халеф.

— Значит, нам надо спешиться, чтобы изучить следы.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Сиди, это не обязательно. Достаточно знать, что здесь проехали люди. Почему ты хочешь изучить следы?

— Всегда полезно знать, что за люди побывали здесь до нас.

— Если ты станешь изучать все попавшиеся следы, то и за два месяца не доедешь до Седдады. Какое тебе дело до людей, проехавших перед нами?

— Я бывал в дальних странах, где много дичи и где часто жизнь зависит от того, насколько тщательно рассмотришь все следы и узнаешь, кого можно повстречать на пути врага или друга.

— Здесь ты не встретишь никаких врагов, эфенди.

— Ты в этом уверен?

Я слез с жеребца и различил следы трех животных: одного верблюда и двух лошадей. Верблюд был верховым — это я определил по изящным отпечаткам его ног. Внимательно присмотревшись, я поразился своеобразию следов, которые позволили предположить, что одна из лошадей страдает «петушиным шагом». Это усилило мои подозрения: я ведь находился в стране, столь изобилующей лошадьми, что животное, имеющее подобный недостаток, никогда не, отдают под седло. Значит, хозяин лошади либо был очень беден, либо вообще не являлся арабом.

Халеф улыбнулся, глядя, как тщательно я изучаю песок, а когда я выпрямился, спросил:

— И что же ты увидел, сиди?

— Здесь прошли две лошади и один верблюд.

— Аллах, благослови твои глаза! Я увидел то же самое, не покидая седла… Ты хочешь стать талебом[899], а совершаешь поступки, над которыми будет смеяться простой погонщик ослов. Чему же поможет то сокровище знаний, которое ты здесь отыскал?

— Я думаю, что три всадника проехали здесь часа четыре назад.

— Кто придал тебе столько мудрости? Вы, люди Белад-эр-Рум[900], очень странные!

При этих словах он скорчил гримасу, выражавшую глубочайшее сострадание. Я молча продолжал путь.

Мы проехали по тропе около часа, пока невольно не придержали лошадей там, где вади делал поворот и огибал скальный выступ.

На выступе за песчаной дюной сидели три грифа. При нашем появлении они с резкими криками поднялись в воздух.

— Эль-бюдж[901], — сказал Халеф. — Он появляется возле падали.

— Наверное, там издохло животное, — ответил я, следуя за ним.

Халеф быстро погнал свою лошадь вперед, так что я отстал. Едва он достиг дюны, как резко остановился. Крик ужаса сорвался с его губ.

— Машалла![902] Что это такое? Не человек ли здесь лежит, сиди?

Я подтвердил. Это действительно был человек, точнее — труп, на который и слетелись грифы для своей отвратительной тризны. Я быстро опустился на колени. Одежду на мертвеце уже разодрали птичьи когти. Этот несчастный не мог умереть давно — прикоснувшись к телу, я почувствовал, что оно еще хранит тепло.

— Аллах керим![903] Сиди, этот человек умер естественной смертью? — спросил Халеф.

— Нет. Разве ты не видишь рану на шее и дырку в затылке? Он убит. Давай обыщем его одежду.

Халеф стал помогать мне. Мы ничего не нашли, пока мой взгляд не упал на руку убитого. Я заметил простенькое обручальное кольцо и снял его. По внутреннему ободу кольца мелкими буквами, но очень отчетливо было выгравировано по-французски: «Е. П. 15 июля 1830».

— Что ты нашел? — спросил Халеф.

— Этот человек не араб.

— А кто же?

— Француз.

— Франк, христианин? Откуда ты это узнал?

— По кольцу.

— Но почему ты считаешь этого мертвеца французом? Точно так же он мог быть инглис[904] или немей[905], к которым ты и сам принадлежишь.

— Я вижу французские буквы.

— Но он все-таки мог быть и другой национальности. Не считаешь ли ты, эфенди, что он мог найти или украсть кольцо?

— Верно. Но посмотри на рубашку — она может принадлежать только европейцу.

— Кто его убил?

— Его спутники. Смотри, как в схватке здесь истоптали землю. Разве ты не заметил, что…

Не закончив фразы, я прервался, поднявшись, чтобы внимательнее осмотреть местность, и невдалеке от того места, где лежал мертвец, обнаружил широкий кровавый след, уходивший куда-то в сторону и пропадавший между камнями. Я пошел по этому следу, взяв ружье на изготовку на тот случай, если убийцы находятся поблизости. Далеко я не ушел, потому что внезапно в воздух с громким хлопаньем крыльев поднялся гриф, а на месте, откуда он взлетел, я заметил верблюда. Он тоже был мертв. В его груди зияла глубокая рана. Халеф в удивлении поднял руки.

— Серый хеджин[906], серый туарегский хеджин, и эти собаки убили его?

Ясно было, что великолепное верховое животное он жалел куда больше мертвого француза. Халеф был настоящим сыном пустыни, которому мог пригодиться любой найденный предмет, поэтому он наклонился и тщательно осмотрел верблюжье седло: карманы оказались пустыми.

— Убийцы уже все взяли, сиди. Пусть они жарятся целую вечность в джехенне! Ничего, совсем ничего они не оставили, кроме верблюда — и бумаг, лежащих вон там, на песке.

Посмотрев в том направлении, куда он показывал, я заметил в некотором отдалении от нас несколько скомканных листков, вероятно, выброшенных за ненадобностью. В них я мог найти полезные сведения об убитом, и поэтому я поспешил поднять их.

Здесь было много газетных страниц. Я разгладил мятые клочки, приложил их один к другому. У меня в руках оказались две страницы «Vie algerienne», столько же «L'lnde — pendant» и «Mahouna». Одна из этих газет выходит в Алжире, другая — в Константине, а третья — в Гельме. Несмотря на различные места издания, я обнаружил поразительное совпадение содержания газетных страниц: на всех листках было напечатано сообщение об убийстве богатого французского купца в Блиде. В преступлении с большим основанием подозревали одного армянского торговца, который после убийства сбежал. Тогда был издан приказ об его аресте. Описание личности подозреваемого совпадало во всех трех газетах до единого слова.

По какой причине покойный владелец верблюда взял с собой эти газеты? Может быть, происшествие непосредственно касалось его? Кем он был — родственником