Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

Я сделал вид, будто не заметил этих вещей: вынул из седельной сумки пригоршню фиников и стал жевать с равнодушным выражением на лице.

— Что вам нужно в Седдаде? — спросил меня высокий.

— Ничего. Мы едем дальше.

— Куда?

— Через Шотт-Джерид в Фитнасу и Кбилли.

Беглый взгляд, брошенный высоким на его спутника, дал мне понять, что они тоже выбрали этот путь. Потом высокий продолжил свои расспросы:

— У тебя есть дела в Фитнасе или Кбилли?

— Да.

— Ты хочешь продавать там свои стада?

— Нет.

— Своих рабов?

— Да нет же.

— Тогда, может быть, товары, которые тебе привезут из Судана?

— Опять нет.

— Что же тогда?

— Ничего. Сыны моего племени не ведут никакой торговли с Фитнасой.

— Может быть, ты хочешь там купить жену?

Я деланно разозлился.

— Разве это не оскорбление — говорить с мужчиной о его жене? Или ты гяур, еще не узнавший об этом?

Высокий по-настоящему испугался, и именно поэтому я предположил, что попал в точку. Он не был бедуином! Такие лица неоднократно встречались мне у людей армянского происхождения. Не убийца ли это купца из Блиды, тот самый армянский торговец, приказ об аресте которого я носил в кармане? У меня еще не было времени внимательно прочитать этот приказ. Пока эти мысли молниеносно проносились у меня в голове, взгляд мой еще раз упал на револьвер. На его рукоятке виднелась серебряная пластинка, на которой было выгравировано имя.

— Позвольте!

Я взял револьвер и прочел: «Поль Галэнгре, Марсель». Конечно, это было имя владельца. Я не выдал своего интереса ни малейшим изменением в лице, лишь мимоходом спросил:

— Занятная вещичка!

— Это… это… это автоматический револьвер.

— Ты можешь показать, как из него стреляют?

Он принялся мне объяснять. Я очень внимательно выслушал его, а потом сказал:

— Никакой ты не уэлад-хамалек, ты гяур.

— Почему ты так решил?

— Будь ты сыном поклонников Пророка, ты бы убил меня за одно то, что я назвал тебя гяуром. Только у неверных есть автоматические револьверы. Как могло бы попасть такое оружие в руки какого-то уэлад-хамалека! Это подарок?

— Нет.

— Так ты его купил?

— Нет.

— Стало быть, добыча?

— Да.

— У кого ты взял револьвер?

— У одного француза.

— С которым ты сразился?

— Да.

— Где?

— На поле битвы.

— На каком?

— Под Эль-Герарой.

— Ты лжешь!

Только теперь у него лопнуло терпение. Он поднялся и схватился за револьвер.

— Что ты сказал? Я лгу? Да я тебя пристрелю как…

Я прервал его:

— …как франка там, наверху, в Вади-Тарфои!

Рука, державшая револьвер, опустилась, и мертвенная бледность покрыла лицо мужчины. Но он взял себя в руки и угрожающе придвинулся ко мне:

— Что ты имеешь в виду, я что-то не понимаю?

Я сунул руку в карман, вытащил газеты и заглянул в них, чтобы найти имя убийцы.

— Я имею в виду, что ты вовсе никакой не уэлад-хамалек. Твое имя мне хорошо известно — оно звучит как Хамд эль-Амасат.

Теперь он отшатнулся и вытянул вперед руки, как бы отталкивая меня.

— Откуда ты меня знаешь?

— Я тебя знаю, и этого достаточно.

— Нет, ты меня не знаешь. Зовут меня не так, как ты сказал. Я из уэлад-хамалек, а если кто этому не верит, того я пристрелю!

— Кому принадлежат эти вещи?

— Мне.

Я схватил носовой платок. Он был помечен инициалами «П. Г.». Я открыл крышку часов и увидел на внутренней стороне ее те же самые инициалы.

— Откуда у тебя часы?

— Какое тебе дело? Отдай!

Не слушая его, я открыл еще и записную книжку. На первой странице я прочел имя Поля Галэнгре. Записи были стенографированы, и так как я не знал стенографии, то прочесть ничего не смог.

— Брось книжку, говорю я тебе!

При этих словах он выбил записную книжку у меня из рук, и она упала в соленую лужу. Я вскочил, попытавшись спасти ее, но это мне не удалось — теперь и младший из незнакомцев встал между мною и водой.

Халеф до сих пор, казалось, равнодушно приглядывался к словесной перепалке, но я видел, что он держит палец на спусковом крючке своего длинноствольного ружья. Он ждал лишь моего кивка, чтобы защитить меня. Я наклонился, намереваясь поднять еще и компас.

— Стой! Это мое! Верни все вещи! — крикнул мой противник.

Он схватил мою руку, но я сказал как можно спокойнее:

— Садись! Я хочу поговорить с тобой.

— Мне с тобой нечего выяснять!

— А мне есть что. Садись, или я тебя уложу!

Эта угроза показалась действенной. Он опять сел, и я сделал то же самое. Потом я вытащил свой револьвер и начал:

— Смотри, у меня такое же оружие. Убери свое, иначе мое выстрелит!

Он медленно положил револьвер возле себя, причем таким образом, чтобы успеть мгновенно схватить его в случае надобности.

— Ты не похож на людей из племени уэлад-хамалек!

— И тем не менее я из этого племени.

— Ты приехал не из Гафсы!

— Именно оттуда.

— Сколько времени ты едешь по Вади-Тарфои?

— Какое тебе до этого дело!

— Большое. Там, в верховьях, лежит труп человека, убитого тобой.

Губы его злобно скривились.

— А если бы я и сделал это, что бы ты сказал?

— Немного. Всего несколько слов.

— Каких же?

— Кто был этот человек?

— Я его не знаю.

— Почему же ты убил и его и верблюда?

— Потому что мне так понравилось.

— Он был правоверным?

— Нет. Он был гяуром.

— Ты взял все, что он носил при себе?

— А я должен был оставить это мертвецу?

— Нет, потому что ты поднял это для меня.

— Для тебя?

— Да.

— Я тебя не понимаю.

— Сейчас поймешь. Мертвый был гяуром; я тоже гяур и стану мстить за него.

— Станешь кровным мстителем?

— Нет. Если бы я им был, тебя бы уже не было в живых. Мы в пустыне, где действует только право сильного. Я не хочу пробовать, кто из нас сильнее; я передаю тебя мести Бога Всеведущего, который все видит и не оставляет ненаказанным ни одного плохого деяния. Но главное, что я скажу тебе, и ты должен это хорошенько усвоить: ты отдашь мне все, что взял у мертвого.

Он высокомерно рассмеялся.

— Ты в самом деле думаешь, что я это сделаю?

— Да.

— Так возьми себе то, что ты хочешь.

Он протянул руку, намереваясь схватить револьвер. Я был быстрее и направил на него дуло моего оружия.

— Стой, не то выстрелю!

Сложилась весьма щекотливая ситуация. К счастью, оказалось, что мой противник больше силен хитростью, чем мужеством. Он снова, заколебавшись,