Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Что ты хочешь делать с вещами?

— Отдам родственникам убитого.

Он посмотрел на меня почти с сожалением.

— Ты лжешь, ты хочешь их сохранить для себя.

— Я не лгу.

— А что ты хочешь предпринять против меня?

— Сейчас — ничего. Но остерегайся снова встретиться со мной!

— Ты и в самом деле поедешь отсюда в Седдаду?

— Да.

— А если я отдам тебе вещи, ты позволишь мне и моему спутнику беспрепятственно уехать к Бир-Соиди?

— Конечно.

— Поклянись!

— Гяур никогда не клянется. Его слово правдиво безо всякой клятвы.

— Вот, бери револьвер, часы, компас и платок.

— Что еще было при нем?

— Ничего.

— У него были деньги?

— Да. Но уже их-то я оставлю себе.

— Не возражаю, но дай мне сумку или кошелек, где они — находились.

— Можешь получить.

Он полез за пояс и вытащил шитый жемчугом кошелек. Опустошив его, он после протянул пустой кошелек мне.

— Больше у него ничего не было?

— Нет. Хочешь обыскать меня?

— Нет.

— Теперь мы можем ехать?

— Да.

Казалось, он почувствовал себя полегче. Спутник же его наверняка был более трусливым и очень обрадовался, что можно поскорее убраться. Они сложили свои пожитки и сели на лошадей.

— Селям алейкум!

Я не ответил, но они восприняли мою невежливость весьма равнодушно. Через несколько мгновений два всадника исчезли за краем обрывистого склона.

Халеф все это время молчал. Теперь он обратился ко мне.

— Зачем ты отпустил этих негодяев?

— Я не имел права ни задержать их, ни убить.

— Ты, христианин, позволил уйти убийцам христианина!

— Кто тебе сказал, что они уйдут?

— Они уже далеко! Они достигнут Бир-Соиди, а оттуда поедут в Дебилу или Эль-Уэд, чтобы затеряться в дюнах.

— Этого они не сделают.

— А как же? Они же говорили, что хотят добраться до Бир-Соиди.

— Они лгали. Они поехали в Седдаду.

— Кто тебе это подсказал?

— Мои глаза.

— Что мы теперь будем делать?

— Прежде всего позаботимся о нашей безопасности. Здесь нас легко могла бы найти шальная пуля. Мы должны убедиться, действительно ли уехали эти мерзавцы.

Я поднялся к скалистому гребню и увидел двух всадников, отъехавших уже очень далеко в юго-западном направлении. Халеф последовал за мной.

— Вон они скачут, — сказал он. — Это направление на Бир-Соиди.

— Когда они отъедут достаточно далеко, то повернут на восток.

— Сиди, твой мозг кажется мне слабым. Если бы они сделали так, они должны были бы снова попасть нам в руки!

— Они полагают, что мы отправимся в путь только завтра, и, значит, думают, что получат хорошую фору.

— Ты угадываешь, но все же не находишь правильного решения.

— Ты так думаешь? Разве не говорил я тебе в верховьях вади, что одна из лошадей страдает петушиным шагом?

— Да, я видел это, когда они отъезжали.

— Вот и теперь я окажусь прав, говоря, что они едут в Седдаду.

— Отчего же мы немедленно не пустимся за ними вдогонку?

— Мы бы в этом случае опередили их, так как поедем прямой дорогой; тогда бы они наткнулись на наши следы и приняли бы все меры, чтобы не встретиться с нами.

— Тогда давай сядем у воды и отдохнем, поскольку до отъезда есть еще время.

Мы снова спустились к водоему. Я вытянулся на попоне, расстелив ее на земле, накинул на лицо конец своего тюрбана, словно платок, и закрыл глаза — не для того, чтобы заснуть, а чтобы обдумать наше последнее приключение. Но кто бы смог в убийственном сахарском пекле долгое время занимать свои мысли одним и тем же делом, тем более таким запутанным? Я и вправду задремал и успел проспать больше двух часов.

Отдохнув, мы отправились в путь.

Вади-Тарфои впадает в Шотт-Гарса. Следовательно, мы должны были оставить вади, если хотели попасть на восток, в Седдаду. Примерно через час мы заметили следы двух лошадей, шедшие с запада на восток.

— Ну, Халеф, узнаешь эти следы?

— Машалла, ты прав, сиди! Они едут в Седдаду.

Я спрыгнул с лошади и стал изучать отпечатки.

— Они проехали здесь всего каких-нибудь полчаса назад. Давай поедем помедленнее, иначе они нас увидят.

Отроги Джебель-Тарфои постепенно становились ниже, а когда солнце зашло и через короткое время взошла луна, мы увидели у наших ног Седдаду.

— Поедем дальше? — спросил Халеф.

— Нет, мы заночуем под деревьями, вон там, на откосе.

Мы отклонились немножко в сторону и нашли под оливковыми деревьями великолепное место для бивака. Завывание шакалов, тявканье фенека[915] и более басистый вой подкрадывающихся гиен — все эти ночные звуки не мешали нам спать. Когда мы проснулись, первым моим желанием было отыскать вчерашние следы. Я был убежден, что лошади направились в селение, но, к своему удивлению, обнаружил, что они не поехали в Седдаду, а повернули на юг.

— Почему они не поехали вниз? — спросил Халеф.

— Чтобы их не увидели. Убийца, которого преследуют, должен быть осторожным.

— Куда же они поехали?

— В любом случае — на Крис, чтобы пересечь Шотт-Джерид. Потом они покинут Алжир и будут в относительной безопасности.

— Но мы уже в Тунисе. Граница идет от Бир-эль-Халла и Бир-эль-Там через Шотт-Тарса.

— Таким людям этого недостаточно. Бьюсь об заклад, что они едут через Феццан в Куфру. Только там они будут в полной безопасности.

— Да они уже здесь в безопасности, если только получили султанский паспорт.

— Для консула или полицейского агента этот паспорт не очень-то много значит.

— Ты так считаешь? Я никому бы не посоветовал нарушать законы падишаха.

— И так говоришь ты, хотя хочешь остаться вольным арабом?

— Да. Я видел в Египте, какова власть султана. Но в пустыне я его не боюсь. А теперь мы поедем в Седдаду?

— Да, купим фиников и попьем хорошей воды. Потом мы продолжим путь.

Спустя четверть часа, отдохнув, мы последовали по конной тропе, ведущей из Седдады в Крис. Налево от нас поблескивала поверхность Шотт-Джерида. Я любовался этим пейзажем.

Заманчиво поблескивающая, но коварная равнина лежала слева от нас, когда мы скакали по дороге в Крис, откуда тропа ведет через шотт в Фитнасу, расположенную на полуострове Нифзоа. Халеф вытянул руку и показал вниз.

— Ты видишь шотт, сиди?

— Да.

— Ты когда-нибудь уже пересекал шотт?

— Нет.

— Тогда благодари Аллаха, иначе ты, может быть, был бы на том свете. А нам действительно нужно на ту сторону?

— Разумеется.

— Бисмиллах![916] Мой друг Садик еще хочет жить.

— Кто это?

— Мой Садик — самый знаменитый проводник через Шотт-Джерид. Он еще никогда не сделал ложного шага. Он принадлежит к племени меразиг и был рожден в Муи Хамеде, но живет он с сыном, храбрым воином,