Путешественник - Е. Юань

Вернувшись в гостиницу «Лазурный Ветер», Клейн, неспешно снимая пальто и шляпу, обратился к пирату:

— Если ваш капитан вновь соизволит навестить тебя во сне, поинтересуйся у нее насчет этой рыжеволосой Элен.

— Вряд ли она в курсе, иначе бы и я знал эту красотку в лицо, — сухо усмехнулся Даниц. — И кому только понадобилось ее искать, раз они готовы отстегнуть целую тысячу фунтов?

Мысли корсара мгновенно унеслись вскачь, рисуя в воображении захватывающую, душещипательную любовную драму, достойную бульварных романов самого Рассела.

Сыщик скользнул по нему коротким взглядом и как бы невзначай обронил:

— Сегодня ночью на прослушке сижу я.

— Ты? — Даниц вмиг вынырнул из своих грез, не веря собственным ушам.

— Именно так, — невозмутимо кивнул Клейн.

«Герман Воробей решил, что я слишком вымотался? А этот парень, хоть и отбитый на всю голову психопат, в глубине души вполне неплох. Вспомнить хотя бы порт Банси — из-за сущего пустяка ринулся в самое пекло ради спасения невинных жизней…» — Даниц мысленно, с легкой долей удивления, воздал должное напарнику.

Прихватив радиоприемник и прочий сопутствующий инвентарь, Клейн прошел в спальню. Наглухо заперев за собой дверь, он виртуозно провел ритуал жертвоприношения, отправив весь этот скарб прямиком в таинственное измерение над серой мглой.

Оказавшись под сводами монументального, дышащего древностью дворца, юноша не спешил возвращаться в реальность. Взмахом руки он призвал «Скипетр Морского бога» из кучи оккультного хлама и принялся методично просматривать самые разные мольбы своих новоиспеченных прихожан, перенимая этот поистине бесценный опыт «тысячелицего» божества.

В процессе он то и дело посылал легкие отклики, уподобляясь ребенку, увлеченно играющему с невиданной, совершенно новой игрушкой.

И как раз в тот момент, когда его божественный «смотр» подходил к концу, прямо подле почетного кресла «Шута» внезапно соткался светящийся, расходящийся мягкой рябью ореол.

«Кто-то возносит молитву мне? И взывает именно к „Шуту“, а вовсе не к „Морскому богу“…» — Клейн удивленно вскинул бровь. Высвободив духовность, он осторожно коснулся пульсирующего света, вглядываясь в скрытое внутри видение.

…………

Порт Энмат. В комнате с наглухо задернутыми шторами.

Облаченный в классическую черную мантию Эдшилан, титаническим усилием воли подавляя бурлящие внутри низменные порывы, обратился к сидящей напротив миловидной, дышащей свежестью юности девушке по имени Денис:

— Божественная благодать уже дремлет в каждом из нас. Но дабы пробудить ее, необходима твердая рука мудрого наставника.

— Твоя душа кристально чиста, сам Господь благоволит тебе. Я лично проведу тебя по этому пути. Но запомни: что бы ни стряслось во время таинства, ты обязана слепо доверять мне и беспрекословно повиноваться.

— Есть ли у тебя вопросы, прежде чем мы приступим?

Этот самый Эдшилан был прожженным, матерым аферистом. Его излюбленным ремеслом было сколачивание мелких, подпольных сект ради выкачивания из доверчивых олухов денег и плотских утех. А как только паства разрасталась до опасных масштабов, грозя привлечь внимание легавых, он виртуозно, без малейших сожалений растворялся в тумане.

На этот раз, сбежав из Баклунда, он нацепил личину избранника того самого «Шута», за которым отчаянно охотилась добрая половина столичных банд. Ловко закинув удочки среди падких на мистику простаков, он уже успел сколотить вокруг себя костяк свежей, преданной паствы.

В своих россказнях он вдохновенно врал, будто «Шут» — это сокрытое воплощение самого «Повелителя Бурь», призванное снизойти в час апокалипсиса ради спасения праведников. Дескать, это величайшая тайна, которую строжайше воспрещено выносить на свет, дабы не навлечь гнев остальных Церквей и божеств. Лишь избранным дозволено присягнуть «Шуту» до срока, чтобы оказаться в первых рядах спасенных.

Для пущей убедительности, еще будучи в столице, он не поскупился отвалить кругленькую сумму за листок бумаги, на котором было выведено подлинное почетное имя «Шута».

Его личный вердикт насчет этих строк звучал весьма прагматично:

«Выглядит так, словно и впрямь настоящее».

Денис, разрываясь между легким трепетом и жгучим предвкушением, робко спросила:

— Господин избранник, но отчего же тогда наши молитвы остаются без ответа? Разве мы не те самые избранные, кому суждено купаться в божественной благодати?

«О да, божественную благодать я тебе обеспечу, и очень скоро…» — Эдшилан судорожно сглотнул, титаническим усилием воли отгоняя навязчивые, сладострастные фантазии, и веско изрек:

— Тому есть две причины. Во-первых, ты всё еще не сумела вытащить на свет ту самую, дремлющую внутри искру дара. И именно в этом я тебе сейчас поспособствую.

— Во-вторых, твоей вере пока недостает истинной пылкости. И даже не пытайся оправдываться — я вижу твою душу насквозь.

— Как только мы преодолеем эти барьеры, ты сможешь вознести подлинное имя Господа и, подобно мне, удостоишься Его божественного отклика.

Купаясь в восхищенных, распахнутых глазах девушки, Эдшилан вальяжно потянулся за перьевой ручкой и сноровисто, размашистым почерком вывел на бумаге цепочку слов.

Тот самый ритуальный гермес.

Чтобы его аферы работали без осечек, мошенник изрядно поднаторел в религиозных премудростях, не брезгуя даже тайком пробираться на лекции по истории и археологии в столичные университеты.

Сжав исписанный лист в руке, он, красуясь перед Денис, торжественно и громко зачитал свежие строки:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

Закончив мантру, Эдшилан театрально прикрыл веки, воздел руки к небу и экстатически, словно в бреду, простонал:

— Я чувствую… Я чувствую, как на меня нисходит благосклонность божества!

И в это самое мгновение прямо из пустоты вырвалась ослепительная, серебристо-белая молния, с оглушительным треском впечатавшись аккурат в макушку Эдшилана.

Ззз-з! По телу афериста дикой пляской заметались тонкие, разящие разряды электрических змей. В ореоле этой самой «божественной благосклонности» он култышкой рухнул на пол. Кожа его стремительно обугливалась, а мышцы забились в неконтролируемой, жуткой судороге.

Спустя несколько жалких секунд, под благоговейный, восхищенный лепет Денис — «Господин Эдшилан и впрямь истинный избранник!» — он окончательно затих, перестав подавать любые признаки жизни, включая само дыхание.

Денис наконец почуяла неладное. Осторожно приблизившись и приподняв подол платья, девушка присела на корточки и робко поднесла дрожащий палец к носу Эдшилана.

— Он… он мертв… Он мертв! — в диком ужасе отшатнувшись назад, Денис с криком рухнула на пол.

Захлебываясь испуганными рыданиями, она, спотыкаясь, выскочила из комнаты и пулей помчалась прямиком в ближайший полицейский участок.

…………

Тем временем в таинственных чертогах над серой мглой Клейн молча убрал «Скипетр Морского бога».