Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Нет. Она жена другого.

— Он тоже поедет с нами?

— Нет.

— Так ты ее купил у него или нет?

— Да нет же.

— Он подарил ее тебе?

— Нет. Я отниму ее у него.

— Аллах керим! Ты хочешь взять у него жену без разрешения?

— Что-то вроде.

— Ты знаешь, как это называется? Похищение.

— Конечно.

— Похищение жены у правоверного наказывается смертью. Разве твой разум помрачился, разве стала сумрачной душа, что ты решился на преступление?

— Нет. Все гораздо сложнее. Я знаю, ты мой друг и умеешь молчать. Я все тебе расскажу.

— Открой врата своей души, сын мой. Я слушаю!

Я рассказал ему о своем сегодняшнем приключении, и он внимательно меня выслушал. Когда я окончил, он поднялся.

— Встань, сын мой, возьми свою трубку и следуй за мной!

Я догадался о его замысле и последовал за ним. Капитан вел меня наверх, в комнату купца. Слуги его не было на месте, поэтому мы вошли, предварительно объявив о себе легким покашливанием.

Нам поднялся навстречу совсем молодой мужчина. Ему было лет двадцать шесть. Дорогая трубка, которую он курил, свидетельствовала о том, что уроженец Ютербога был, видимо, прав относительно «ужасных денег». На первый взгляд купец выглядел весьма симпатичным, и я сразу же, в первую минуту знакомства, почувствовал к нему расположение.

Старый Абу эль-Рейсан взял слово.

— Это оптовый торговец Исла бен Мафлей из Стамбула, а это эфенди Кара бен Немей, мой друг, которого я очень люблю.

— Приветствую вас обоих у себя. Садитесь! — ответил молодой человек.

— Хочешь доставить мне удовольствие, Исла бен Мафлей? — спросил старик.

— Охотно. Скажи мне, чего ты хочешь.

— Расскажи вот этому человеку историю, которую ты поведал мне.

На лице купца отразились удивление и досада.

— Хасан эль-Рейсан, — сказал он, — ты дал мне клятву молчания и уже проболтался!

— Спроси моего друга, сказал ли я хоть одно слово!

— Почему же ты тогда привел его сюда и желаешь, чтобы я рассказал свою историю еще и ему?

— Ты говорил мне, что во время рейса, куда бы я ни пристал вечером, я должен держать глаза и уши открытыми и справляться о твоей пропаже. И вот я открыл свои глаза и уши и привел к тебе этого человека, который, возможно, сообщит тебе важные сведения.

Исла резко вскочил, отбросив трубку.

— Это так? Ты можешь сообщить мне нужные сведения?

— Мой друг Хасан не перемолвился со мной ни единым словом, поэтому я не знаю, чем я могу тебе помочь. Спрашивай.

— Эфенди, если ты только сможешь сказать мне то, что я хотел бы услышать, я заплачу тебе так щедро, как этого не сможет сделать ни один паша!

— Я не требую никакой платы. Говори!

— Я ищу девушку, которую зовут Зеницей.

— Что ж, я знаю женщину, которая так назвала себя.

— Где? Где, эфенди? Говори скорей.

— Не мог ли бы ты сначала описать мне ее?

— О, она красива, как роза, и прекрасна, как утренняя заря; она благоухает, как цветок резеды…

Я прервал его движением руки.

— Исла бен Мафлей, это вовсе не то описание, которого я ждал. Говори со мной не языком жениха, а голосом рассудка! Когда она пропала?

— С тех пор прошло две луны.

— Не было ли при ней какой-нибудь вещи, по которой ее можно было бы узнать?

— О эфенди! Что же это должно быть?

— Какое-нибудь украшение: кольцо, возможно, цепочка…

— Кольцо, кольцо! Да! Я ей подарил кольцо, золотой ободок которого так тонок, словно он бумажный, но на нем укреплена прекрасная жемчужина.

— Я видел его.

— Где, эфенди? О, скажи это скорее! И когда?

— Сегодня, несколько часов назад.

— Где?

— Недалеко от этого места, не дальше, чем в часе пути отсюда.

Молодой человек опустился передо мной на колени и положил мне обе руки на плечи.

— Это верно? Ты не обманываешь меня? Ты не ошибаешься?

— Это правда, и я не ошибаюсь.

— Так пойдем. Вставай! Мы должны идти к ней.

— Не получится.

— Выйдет, должно выйти! Я дам тебе тысячу пиастров… две… три тысячи, если ты меня приведешь к ней!

— Даже если ты мне дашь сто тысяч пиастров, я не смогу тебя сегодня привести к ней.

— Когда же? Завтра? Ранним утром?

— Возьми свою трубку, зажги ее и садись! Кто слишком быстро берется за дело, тот медленно достигает цели. Мы должны посоветоваться.

— Эфенди, я не могу. Вся моя душа горит.

— Зажги свою трубку!

— У меня на это нет времени. Я должен…

— Хорошо! Если у тебя нет времени на разумные слова, то я пойду.

— Стой! Я сделаю все, что ты хочешь. — Он вернулся на свое место и взял из тазика тлеющий уголек, чтобы поджечь табак в трубке. — Я готов. Теперь говори! — потребовал он от меня после этого.

— Сегодня один богатый египтянин послал за мной, потому что заболела его жена… Он следил за мной все время, но женщина все же нашла время тихо шепнуть мне: «Спаси Зеницу!» Следовательно, таково ее настоящее имя, хотя хозяин дома называл ее Гюзель.

— Что ты ей ответил?

— Что я ее спасу.

— Эфенди, я люблю тебя. Тебе принадлежит моя жизнь! Он похитил ее и увез. Он захватил ее обманом. Пойдем, эфенди, мы должны идти. Я должен по меньшей мере увидеть дом, в котором ее держат в плену!

— Ты останешься здесь! Завтра я снова пойду к ней и…

— Я пойду с тобой, сиди!

— Ты останешься здесь! Знакомо ей вот это кольцо, которое ты носишь на пальце?

— Она очень хорошо его знает.

— Можешь ты мне одолжить его?

— Охотно. Но зачем?

— Завтра я буду говорить с нею и постараюсь устроить все так, чтобы она увидела кольцо.

— Сиди, это просто замечательно! Она сразу же догадается, что я нахожусь где-то поблизости. А потом?

— Расскажи сначала о том, что мне необходимо знать.

— Ты все должен узнать, господин. Наше дело — одно из крупнейших в Стамбуле. Я — единственный сын у отца, и в то время как он хозяйничает на базаре и присматривает за слугами, я совершаю необходимые путешествия. Очень часто я бывал по делам в Скутари[948] и увидел там Зеницу, когда она с подругой прогуливалась вдоль озера. В следующий раз я опять ее увидел. Отец ее живет не в Скутари, а в Черногории, а она иногда приезжала в этот город, чтобы навестить свою подругу. Когда же два месяца назад я снова приехал на то озеро, подруга исчезла вместе со своим отцом — и Зеница тоже!

Ее отец, храбрый Оско, оставил свои горы, чтобы