Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

Это парадоксально с точки зрения дальнейших событий, это кажется невероятным, но это факт. На политическом рынке, если можно так выразиться, замечалось тогда изобилие денег. Пробужденное от спячки русское общество с азартом субсидировало политические начинания всех направлений. Нелегальные партии, вышедшие из подполья, перебросившие свои штабы из Женевы в Россию (большевики, меньшевики, социалисты-революционеры), конституционно-демократическая партия, основное ядро которой сложилось также за границей около журнала «Освобождение»[583] бывшего марксиста П.Б. Струве, образовавшиеся после октября[584] правые буржуазные партии: октябристы, партия мирного обновления, партия демократических реформ – все быстро находили средства для организации своих сил, газет, пропаганды. И любопытнейшей чертой некоторых обладателей капитала была их поддержка именно крайних революционных течений, хотя цель и их тактика в конечном счете не могли принести ничего утешительного тем социальным группам, к которым принадлежали эти люди.

Сколь легко отыскивались и давались деньги, показывает субсидирование хотя бы меньшевистских изданий в Москве. Средства на вышедшую в 1905 году после октября «Московскую газету»[585] меньшевиков[586] дал сын одного камергера, пришедший потом в ужас от того, что получилось совсем не то, что он предполагал: «Я курица, которая вывела диких и злых утят».

Другие предприятия меньшевиков – издательство «Новый мир»[587] – появилось на свет благодаря банковскому кредиту, выданному вне обычных банковских правил и при исключительно выгодных условиях. Еженедельник московских меньшевиков «Наше дело», выходивший в сентябре и октябре 1906 года, а после его закрытия – еженедельник «Дело жизни» (январь 1907 года – не смешивать с другим, более поздним, меньшевистским журналом в Петербурге с тем же названием) печатались на средства одного торговца бумагой.

В поисках средств меньшевики были все-таки вялыми, никогда не были особенно расторопными. В противоположность им большевики оказались великими мастерами извлекать с помощью сочувствующих им литераторов, артистов, инженеров, адвокатов деньги из буржуазных карманов во всех городах Российской империи. Большим ходоком по этой части был член большевистского Центрального комитета инженер Л.Б. Красин, и еще более замечательным ловцом купеческих и банковских бабочек, летевших на большевистский огонь, был М. Горький, умевший вытягивать деньги и на «Новую жизнь», и на вооружение, и на всякие другие предприятия. Если бы какой-нибудь историк, хотя теперь это вряд ли возможно (время стерло людей и следы), захотел бы заняться исследованием, сколько на святой Руси было купеческих и банковских «Маякиных» и «Гордеевых», внесших деньги в большевистские кассы и какова в итоге общая сумма их субсидий, – получился бы документ большого социального интереса. Он был бы особенно интересен со стороны психологической и идейной: какого характера мотивы толкали на поддержку революции – в виде большевизма – этих будущих «смертников», дотла уничтоженных большевистской революцией? С психологией некоторых таких «смертников» мы познакомимся немного дальше.

Пожертвованиями не ограничиваются средства первой революции. У нее были, что отмечал и сборник «Вперед», доходы «от случайных предприятий». Среди них на первом месте стояли не концерты и тому подобные предприятия, а так называемые «эксы» (экспроприации), «партизанские выступления» с целью захвата денег налетом на казенные банки, учреждения почты, а иногда и на капитал частных лиц. В отличие от добровольных даров, то был насильственный способ увеличить ресурсы революционных партий. Первую грандиозную экспроприацию учинили максималисты[588] – левое крыло партии социалистов-революционеров (значительная часть их после 1917 года перешла к коммунистам), – захватившие в Москве 20 марта 1906 года в частном банке «Купеческого общества взаимного кредита» 875 000 рублей. Этим был как бы дан сигнал для больших и малых «эксов» по всей стране. Оба крыла социал-демократии осуждали «эксы» частного капитала, но меньшевики, допуская захват денег в казенных учреждениях[589], относились к ним все-таки с брезгливостью и в 1907 году на V съезде партии добились их полного запрещения. Ленин и его товарищи, наоборот, ничего предосудительного в том не видели. В октябрьском номере «Пролетария» за 1906 год Ленин, критикуя меньшевиков, писал, что называть «эксы», как некоторые меньшевики, «анархизмом, бланкизмом, терроризмом, грабежом, босячеством» – значит уподобиться либералам, а, по мнению Ленина, это уже крайний позор. Главный недостаток «эксов» Ленин видел в их неорганизованности, беспорядочности, в частом отчуждении этих экспроприированных средств на содержание «экспроприаторов». При устранении этих недостатков и передаче захваченных денег в кассу партийных организаций «эксы» почитались им законнейшим актом революции[590].

«Эксы», несомненно, увеличивали денежные средства большевиков. Так, Высшая социал-демократическая школа в Болонье в Италии[591] в конце 1910 года была организована отчасти и на деньги от уральцев, свершивших «экс» в Миассе. Мы не имеем данных, чтобы судить, какую общую сумму принесли «эксы» большевикам. Упомянем лишь, что Л. Мартов в брошюре «Спасители или упразднители?»[592] утверждал в 1911 году и не встретил возражений, что ко времени Лондонского съезда партии, то есть к маю 1907 года, собранные большевистским Центром громадные денежные средства были приобретены «частью путем экспроприации».

Большевикам не всегда удавалось воспользоваться полностью экспроприированными деньгами. К числу неудачных предприятий принадлежит экспроприация 341 000 рублей, совершенная в казначействе в Тифлисе. «Деньги, – писала Крупская, – от тифлисской экспроприации были переданы большевикам на революционные цели. Но их нельзя было использовать. Они были в пятисотках, которые надо было разменять. В России этого нельзя было сделать, ибо в банках всегда были списки номеров взятых при экспроприации пятисоток… И вот группой товарищей была организована попытка разменять пятисотки за границей одновременно в ряде городов»[593]. В Париже при этой попытке попался Литвинов – будущий народный комиссар иностранных дел, а в Женеве подвергся аресту и имел неприятности Семашко – будущий народный комиссар народного здравоохранения. Впрочем, часть добычи удалось реализовать. Группа «Вперед», отколовшаяся от Ленина, издала за 1910–1913 годы семь сборников[594] на средства, полученные от тифлисской экспроприации. Чтобы не было в Европе компрометирующих партию новых попыток размена экспроприированных пятисоток, в 1909 году, по настоянию меньшевиков, оставшиеся неразмененные билеты было решено сжечь.

Перечисляя средства, поступившие большевикам, не следует забывать довольно значительную сумму, собранную М. Горьким в 1906–1907 годах в Америке. Сбор шел от имени всей партии, но полученные средства поступили в большевистский Центр и от общепартийного контроля, то есть с участием меньшевиков, бундовцев и т. д., ускользнули.

Общая сумма средств, которыми в первую революцию располагала центральная большевистская организация, была, несомненно, значительна. О ней можно догадываться по одной фразе ведавшего делами вооружения (будущего представителя Советов в Париже и Лондоне) Красина. Профессору М.М. Тихвинскому, скептически относившемуся к возможности собрать для этого достаточное количество денег, Красин ответил: «Да совсем не в деньгах дело! У нас их столько, что я мог бы на них купить не жалкие револьверы, а самые настоящие пушки. Но как их доставить, где спрятать? Вот в чем дело».

В какой мере это «изобилие» партийных средств коснулось Ленина, в какой мере оно изменило его жизнь?

В 1895 году, живя в Петербурге, Ленин обращал на